Слэн
Шрифт:
Холройд пораженно взглянул на говорившего.
Мужчина был невысоким, одетым в форму полковника, но в его манере говорить была дерзость. Воздух разорвал приказ, который показывал, что в другой организации он занимает несравненно более важную должность.
Холройд вздохнул. Он настолько погрузился в свои собственные планы, что возможность подозрений со стороны других людей, чьи дела были особенно стремительны, серьезно его не интересовали. Поэтому восставшие, получив в свои руки документ богини, сделали вид, что они ничего не знают о предстоящем нападении. С мрачным юмором они договорились с нуширванцами
Должно быть, ужас отразился у него на лице, потому что молодой полковник рассмеялся, затем стальным голосом громко произнес:
— За неделю, которую вы здесь были, вы не смогли придумать ничего более умного, как назначить на командные посты людей, которые давно лелеяли мысль о нападении на Нуширван. Важной вещью в этом трюке является то, что они теперь имеют посты. Общие приказы знают все офицеры. Глупить не в наших привычках, у нас есть настоящие письма, доказывающие, что собирается проверочный смотр. Атака состоится, но она не будет поддельной. Через месяц армии двинутся.
Первое потрясение прошло. Холройд, мрачный, сидел теперь спокойно. Они, казалось, не спешили, уверенные в своей добыче. До них было с полмили. Такое расстояние приносило неудобство. Бог Пта, с его нынешним могуществом, не мог справиться с таким положением.
И еще, он не должен попасть в плен. Дать этим болванам понять, что гонволанская армия не готова для нападения на такую горную крепость, как Нуширван?
Нужно по крайней мере три, четыре, пять месяцев для перегруппировки. И нужно время для накопления запасов. Но жизненно важным была организация транспорта, основанного на скрирах и гримбах, куда вошли бы два из трех гримбов и скриров, вступивших на этот огромный континент.
Скоростная и мобильная система явится ответом на ужасающие горы, жутко выглядящие вулканы, пузырящиеся темные зыбучие пески: все это образовывало необычайно труднопроходимый массив Нуширвана. Сухой смех вырвался у него. Кто среди этого огромного числа офицеров знает, что делать со ста миллионами животных и птиц?
Стоящий за Холройдом полковник сказал:
— Глупо даже помышлять о сопротивлении. Осмотритесь. Их на пятьсот человек больше. Вы не сможете вырваться из этой западни.
Холройд не повернулся. Краем глаза он увидел движение на краю крутого склона на правом фланге этой зеленой долины. Всадники. Они прошли по краю склона и зарысили вниз с неровной горы. Это было сделано до великолепия отчаянно. Быстрый взгляд через левое плечо показал, что другой фланг тоже перерезан всадниками, вынырнувшими из узкого ущелья. Кольцо было совершенным, с блеском осуществленным превосходящими воинскими силами.
Не спеша теперь, потому что изменить вряд ли что было возможно, Холройд проверил свою личную позицию. И определил, что существуют два варианта. Он заставил своего гримба развернуться к стройному офицеру, который следовал за приближающейся линией гримбов. Офицер заметил его приближение и следил за ним с серьезной улыбкой, которая положила конец первой надежде. Но Холройд не ждал. Он остановился и резко сказал:
— Маршал Уубриг, прикажите людям рассыпаться во всех направлениях с целью отвлечь противника, тогда появится возможность спастись для некоторых.
Он увидел, что остальные
— Я, сэр? — наконец выдавил офицер. Он продолжил вежливо: — Думаю, будет достаточно сложно приказать людям. Как вы знаете, это специальная группа. Каждый из них потерял сестру или брата, мать или отца у отложившихся. Они знают, что Нушир недоверчив. Они убеждены, что, пожертвовав собой, они доверия не заслужат, но если вы сдадитесь, то это будет ценным. Как вы думаете, мой великий принц Инезио, — маршал Уубриг закончил иронически, — что значит для людей с таким образом мышления исполнять мои приказания, если я скажу так, как вы распорядились?
Холройд молчал. Он пренебрег изучением мятежников в отложившемся штате. У себя в памяти он почти ничего не нашел, касающегося Нуширвана. Он не знал их взглядов. Они были напористы, как немцы после первых успехов.
Напади на Нуширван, сказала Лоони; и вызывающее трюкачество богини, ее неестественные попытки избежать такого нападения, укрепили его убеждение, что вторжение должно быть осуществлено. Теперь, конечно, оно оказалось обычным трюком, чтобы заставить его самого напасть на Нуширван.
Он видел, что ближайшие всадники всего лишь в трех сотнях ярдов отсюда. Он должен поторопиться и найти кого-то, кто поможет ему осуществить его второй план. Он развернул свое животное и открыл рот, чтобы выкрикнуть требование, а затем заколебался. Это было воспоминание, которое Пта помнил физически.
Всадники были уже в сотне ярдов от него.
— Есть здесь кто-нибудь, кто проткнет мое сердце стрелой? — крикнул Холройд.
Никто не ответил. Никто не двинулся. Блестяще одетые офицеры переглядывались между собой, затем смотрели в сторону врагов.
— Видите ли, — это был полковник, который снова оказался около него, — мы обещали передать вас живым. Наша надежда лишь в одном — выдать вас живым!
Сейчас уже у Холройда не было чувства безнадежности. Он почувствовал холод, собрался и решился. Ему нужно избежать этого радикального похищения. Другого выхода у него не было. Здесь должно быть смертельное давление, которое когда-то привело его в неистовую ярость.
Он видел, что полковник держит одну из тех превосходных тонких пик с каменным наконечником на основании из прочного дерева. Хотя офицер знал о его намерении, Холройд направил гримба к нему. Потом последовала короткая борьба за обладание оружием. Глаза офицера широко раскрылись, когда пика была вырвана из его рук, точно у маленького дитяти. С торжеством Холройд развернулся прочь. Он крутанул пикой вокруг и, поскольку ждать времени не было, воткнул ее острием в левую половину груди, сильно и глубоко. Приближение более чем полутора тысяч мятежников он осознавал весьма смутно.
Какое-то мгновение боль была ужасной. Затем агония угасла. Холройд все еще чувствовал давление пики в его тело в том месте, где она вошла. Это был неприятный тяжелый вес, который он должен был терпеть столько, сколько мог.
Он позволил себе резко откинуться на круп животного и медленно сползать дальше, хотя кожаных стремян он не выпустил. Кто-то поблизости разразился отборной бранью, но язык был гонволанским.
— Так вот каким образом вы передали тело. Нушир отплатит за это. Не отпускайте их, грязных предателей.