Следы на воде
Шрифт:
Серапион, побагровевший, как бурак, сделал шаг вперед и ударил Ульяну наотмашь по щеке, словно хотел забить сказанное пророчице в глотку. Ульяна всхлипнула, и я увидел вытекающую из уголка ее рта алую струйку.
Что же ты прошептала девушка, глядя на меня, Кирилл! Почему ты молчишь, видя беззаконие? Ты, видевший Господа и Славу Его, ты Почему же ты не веришь, ответь мне Вот он, палец Ульяны прошил воздух в направлении
Я успел перехватить Серапиона до того, как он рванулся воплощать в жизнь свои недавние обещания относительно Ульяны. Держать его было трудно все-таки Аскольд раза в два меня шире, но я старался.
Стой, хватит, шепнул я ему на ухо. Ты же видишь, это просто больная женщина, истеричка.
Ульяна расхохоталась, звонко, с повизгиванием. От этого смеха меня замутило.
Я вижу! вскричала она. Я все о тебе вижу, богохульник, иуда! Предатель! слова вырывались из нее словно вода из зажатого шланга. Или, ты думаешь, дела твои скрыты от господа? Я знаю, чем ты занимался в Слободке, семнадцать!
Я почему-то подумал, что не хочу быть в курсе таких вещей о своем начальнике. Но видно, в Слободке произошло что-то на самом деле нелицеприятное, потому что Серапион рванулся из моего зажима с утроенной силой, желая не просто ударить убить. На клочья разорвать.
Да она на понт берет - крикнул я. Охрана!
Пусти, Каширин, убью! проревел Серапион, но тут лязгнула, открываясь, дверь, и я смог вытолкнуть обезумевшего шефа в коридор. Он отпихнул охранника и убежал.
Яростный пророческий накат сошел с Ульяны, и, полностью обессилив, она свернулась калачиком на койке, отвернувшись от меня к стене.
И где же он? промолвил я.
Ульяна дернула плечом.
Понятия не имею, устало проронила она. Он не докладывал нам, где бывает.
Я не про Арнтгольца говорю. Где же Господь, которого я видел?
Девушка усмехнулась.
Если не хочешь, можешь не верить. Но у тебя слишком мало времени. Слишком мало.
Я покачал головой. Действительно, истеричка, пафосная и фанатичная. Много знает что ж, мы ведь ведем разведывательную деятельность в отношении сектантов, почему бы им не заниматься тем же? Сотрудники епархии обычные люди, с родственниками, соседями и друзьями, и всех ртов не закроешь.
А Арнтгольца наша группа взяла тепленьким в сауне,
Сейчас Серапион, должно быть, напивается у себя в кабинете
И вот еще что, прошелестел голос Ульяны, когда я двинулся к двери, кое-кто хочет сделать твоими руками очень грязную работу. Не оставляй дверь открытой.
Amen.
Первым делом я переоделся в своем закутке. С искренним облегчением стянул черную рубашку с капюшоном, скомкал и бросил за шкаф, надев вместо нее простую белую футболку с черным штампом WANTED на груди. Никогда больше не надену форму, чтоб ее черти взяли действительно чувствую себя в ней инквизитором.
За шкафом и в самом деле что-то зашуршало. Наверно, черти явились за рубашкой. Ничего, ребята, берите! Я вам сейчас еще и штаны кину, новые, со стрелками. Или может быть пора снова тараканов травить?
Секретарь Серапиона Мила, девица с блаженным лицом и вечно собранными в дульку волосами, ушла обедать. Я аккуратно приоткрыл дверь и всунул голову в кабинет.
Картина была еще та: Серапион восседал, закинув ноги в остроносых модных ботинках на заваленный документами стол, и глушил водку из толстого стакана для виски. В пепельнице рядом дымилась сигарета, а прямо на Епархиальном вестнике лежала початая плитка горького шоколада. Заметив меня, Серапион икнул и махнул рукой:
Заходи давай.
Я послушно вошел, прикрыл за собой дверь и сел в кресло у окна, которое неофициально считалось моим. Серапион с грохотом выдвинул ящик стола, вынул на свет божий второй стакан, плеснул в него водки и жестом бармена отправил по столешнице в мою сторону.
Будь здоров.
Будь, поддержал я тост и пригубил спиртное. Н-да, все дело в перчике! Серапион довольно крякнул и налил себе по новой.
Слушай, ты меня в такое дерьмо окунул, буркнул он. Понимаю: не нарочно, но все-таки.
Я что-то невнятно промычал. Конечно, в том, что совершенно посторонний человек бередит прошлое, приправляя свои речи специями-посулами гнева Божьего, приятного мало. Серапион осушил стакан одним глотком, отер губы и бросил мне лежавшую перед ним фотографию с надорванным уголком.
Это мы в Ясной Поляне. За месяц до того.