Следы на воде
Шрифт:
В яблочко, - шепотом повторил Серапион и расслабленно размяк в кресле.
Смотреть, что там будет дальше, но не стал. Просто поднялся и поплелся в буфет. Мне все было ясно, только я не мог в этом признаться даже себе, и теперь не имелось смысла за Анной наблюдать: можно посидеть за столиком буфета, попивая вкуснейший, совершенно не общепитовский разливной чай, и дождаться, когда войдет Серапион со смятыми листками бумаги в мощной длани
Конечно, никаких санкций к Анне никто не применит. Пока. А вот потом Когда заболеет соседка по общаге, умыкнувшая из ее кастрюли курицу. Когда бросившего ее парня собьет машина. Когда у преподавателя, поставившего двойку, вдруг откроется малопонятная хворь. Собственно, предъявлять обвинение малефиции можно прямо сейчас: Кирилл Каширин, сотрудник следственного отдела при епархии, попал в больницу после того, как посидел с ней рядом на концерте в Доме Литератора.
Я усмехнулся не хуже Серапиона. Неплохо жить в правовом государстве, в мире, где официально признано существование экстрасенсорных воздействий личной природы, проще выражаясь, волшебства. Недурно.
Вошедшего в буфет высокого стройного мужчину, несмотря на жару одетого в черное, я в нашей конторе раньше не видел. А он окинул взглядом заведение и решительно направился прямо к моему столику. В руке у него я заметил цветы. Васильки и ромашки, очень милый маленький букет. Незнакомец выдернул из-под стола табурет, уселся на него и произнес:
Я тебя предупреждал, чтобы ты оставил Анну в покое?
Вот ты какой, северный олень. Ничего не скажешь, красавец. Чернявый-кучерявый. А ведь я его где-то уже видел.
А ты кем будешь, милый друг? как можно более нагло осведомился я. Не люблю, когда мне угрожают всякие светло-синие. И ненавижу, когда подсаживаются без приглашения.
Карие глаза незнакомца рассматривали меня с нескрываемым любопытством. Так вы будете изучать комара, посмевшего больно цапнуть вас за палец, буде вам посчастливится поймать гада за крылышки.
А до тебя, я так понимаю, не сразу доходит? ласково проговорил кучерявый.
Не звони, Римский, никуда, хуже будет, передразнил я кучерявого. А я прямо испугался. Ничего твоей Анне плохого не сделают.
Незнакомец вздохнул. Примерно такие звуки люди издают, когда идут на сделку с совестью и совершают, в общем-то, не очень хороший поступок. Посмотрел в сторону и вдруг хлестнул меня по лицу своим букетиком!
М-мать! У него в цветочках что, лом? От боли, пронизавшей
Буфетчица завизжала благим матом и кинулась звать охрану. Она убралась от прилавка очень вовремя: кучерявый незнакомец сгреб меня в охапку, выдернул из-за стола и швырнул на стойку. Посыпались бутылки и банки, зазвенело стекло, разбиваемое моей многострадальной башкой, и я почувствовал, как по затылку и шее полилась кровь. Кучерявый легко перепрыгнул за прилавок и склонился надо мной, довольно обозревая содеянное. Я копошился на полу, кое-как пытаясь подняться и разрезая ладони о бутылочные осколки. Глаза заливала кровь: проклятый букетик рассек весь лоб; про шатающиеся зубы умолчим.
Я, пинок в печень, тебя, удар по ребрам, предупреждал?
Узкая сильная рука ухватила меня за волосы и вздернула на корточки.
Предупреждал?
Цветочный запах, исходящий от незнакомца, был приторным, густым и вязким. Облился женским одеколоном Ну где же наши охранники, эти отожравшиеся мордовороты?
Хватит, Варахиил.
И я услышал шаги. Кто-то неторопливо вышел из кухни, под его ботинками похрустывало стекло.
Хватит.
Очень усталый, какой-то надтреснутый голос. Мой истязатель выронил букет, и цветы рассыпались прямо у меня под носом странные цветы: блеклые лепестки, серые волокнистые стебли кашлянул и сплюнул на них черный сгусток крови.
Но
Встал и вышел.
Рука разжалась, и я плюхнулся на цветы и стекло. Под грудью и животом было тепло и мокро, и я искренне понадеялся, что это не кровь, а вода из самовара.
Потом стало темно, и я испугался, что ослеп. Кучерявый издал совершенно змеиный шип и, перепрыгнув через стойку, покинул разоренный буфет, бросив напоследок:
Ты еще увидишь
Некоторое время было совершенно тихо, потом я услышал, как захрупали стекляшки прогнавший кучерявого приблизился ко мне. Зазвякала уцелевшая бутылка, оттолкнутая с дороги башмаком. А я не мог даже пошевелиться, приподняв голову, чтобы на него взглянуть.
Каширин Кирилл Александрович? прозвучал надо мной усталый голос. Я попробовал ответить, но нижняя челюсть откликнулась такой волной боли, что из глаз брызнули слезы.