След за кормой
Шрифт:
Гурм подал знак, один из стражей отвязал канат от вбитого в берег бревна и ловко вскочил на нос отплывавшего судна.
К.нот стоял у руля. Рулем служило очень длинное весло, вытесаннст из бревна.
Примерно посредине весла, чуть ближе к его верхнему концурбыло просверлено отверстие, а на корме судна прочно укреплен вертикальный бронзовый штырь. Руль, надетый на штырь, свободно вращался вокруг него. Отводя верхний конец весла влево или вправо и двигая его лопастью в воде, рулевой поворачивал нос судна в желательном направлении.
Такое устройство руля не было изобретением Бирка: оно уже в течение многих столетий применялось
Кноту в плавании нужен был помощник, но Гурм решил не брать лишнего человека: вместе с кормчим у руля будет стоять по очереди1 кто-нибудь из стражей.
Течение подхватило судно. Кнот направил его куда следует, гребцы взмахнули веслами…
У Лорга, смотревшего на мать и сестер, выступили на глазах слезы. Он поторопился вытереть их и боязливо осмотрелся: не заметил ли кто его слабости. Но каждый был занят своими чувствами.
И вот корабль, гонимый сильными ударами весел, скрылся за изгибом берега.
Нижний плес
Страна тон-кролов простиралась вниз по Ористу на пять-шесть дней пешеходного пути. В этих краях можно было не беспокоиться о безопасности судна, и Гурм останавливал его на ночевки около селений, где жили его родственники и знакомые. Кноту приходилось здесь плавать нераз, и он уверенно вел корабль.
Фаттар и его товарищи держали себя очень смирно, и Гурм хвалил себя за то, что увез опасных смутьянов из поселка. Но, если бы Гурму пришлось подслушать хоть одно тайное совещание крумина с его соплеменниками, он знал бы, что скромное поведение невольника – это лишь часть тонко продуманного плана.
Фаттар прекрасно понимал, что положение прикованных к скамейкам рабов не дает им возможности вступить в открытый бой с людьми Гурма, охранявшими судно. Даже если рабам удастся вооружиться спрятанными в тайнике кинжалами, топоры, копья и стрелы противников быстро покончат с мятежными гребцами. Битва стала бы более равной, если бы удалось незаметно освободиться от цепей, но об этом нечего было и думать. Предположим, что охрана и хозяева крепко уснут, – все равно шум и звон разрубаемых бронзовых цепей подымут даже мертвого…
Существовал единственный способ захватить судно, и его-то и выбрал Фаттар. Надо было улучить момент, когда охрана хотя бы ненадолго покинет корабль. Тогда достаточно будет выиграть расстояние в двадцать – тридцать локтей, и рабам не страшны будут мечи их стражей. Если бы стражам даже и удалось вплавь догнать судно, то положение гребцов у борта корабля будет неизмеримо выгоднее для битвы.
И Фаттар внушал своим пылким товарищам – Круммоку, Ковину и другим, что они должны вооружиться терпением.
– Путь далекий и трудный, – говорил мудрый крумин, – не может быть, чтобы нам не представилось благоприятного случая…
Но вот окончились владения тон-кролов, другие племена населяли здесь берега Ориста и хотя они не проявляли к тон-кролам открытой вражды, но все же особо доверяться им не приходилось.
На ночь корабль причаливал к острову где-нибудь посреди широкого Ориста или к безлюдному болотистому берегу вдали от селений. Костра корабельщики не разводили, довольствуясь холодной пищей, и устанавливали сторожевые вахты. Одной
– Ты даже не услышишь, если нас всех унесут враги, – угрю улыбаясь, добавлял Фаттар. – Не доверяй Лоргу вахты, хозяин!
Крумии втайне рассчитывал, что Гурм поступит наперекор ему и оставит брата вахтенным начальником: может быть, этим как-нибудь сумеют воспользоваться рабы. Но, к сожалению, Гурм соглашался с Фатаром.
Лорг сердился:
– Это я-то малыш? Я крепко сплю?! Ну, так я вам докажу!
Но Лорг ничего не мог доказать, потому что, сколько раз ни ста вился на дежурство с первой вахтой, сон неизменно сваливал мальчика.
Гурм все еще не открывал торговли. У приречных племен не было товаров, которые были нужны тон-кролам, и Гурм рассчитывал, что чем дальше он завезет свои товары, тем выгоднее их променяет.
С каждым днем пути Орист становился все шире и величавее. Здесь он разливался по широкой равнине, и гор уже не было видно ни на севере, ни на юге. Иногда Орист разбивался на два рукава, и Кнот направлял корабль в тот или другой рукав только после долгого раздумья.
Однажды Кнот ошибся. Протока, вначале широкая и глубокая, стала суживаться; вода в ней неслась очень быстро, и Кнот с тревогой оглядывал на убегавшие назад лесистые берега. И вдруг выбранный рукав снова разбился на две широкие, но мелкие протоки, где течеа шумело по дну, усеянному галькой.
Что делать? Возвращаться назад против сильного течения было невозможно. В сопровождении двух стражей Кнот вылез из баржи и побрел по мелководью на разведку. Он вернулся только часа через три расстроенный и мрачный: в иных местах воды было едва по колено. Посоветовавшись, хозяин и кормщик решили все же пробиваться вперёд.
На беду, протока оказалась очень длинной, и вода в ней то собир лась в узком и глубоком русле, то снова растекалась по широкому ш кому перекату.
На перекатах корабль тащили все, начиная от Гурма и Кнота и кончая гребцами. Длинные цепи позволяли им спускаться с судна идти рядом с ним. Круммок и Ковин многозначительно переглядывались с Фаттаром: не здесь ли притаилась желанная свобода? Фаттар с трудом сдерживал сообщников, когда за краем переката показывалась глубокая темная вода. Оттолкнуть бы внезапно стражей, благо они не в полном вооружении, а только с кинжалами у пояса, и, воспользовавшись суматохой, вскочить на корабль, приналечь на весла… Опасно, но разве такое дело возможно без риска?
Сам Фаттар чуть не поддался искушению, когда усталые стражи, закончив переволакивать судно через очередной перекат и поставив его у спуска в глубоководье, сели на дно реки, чтобы освежить разгоряченные тела.
Они весело болтали, наслаждаясь прохладой, а Фаттара мучила все одна и та же мысль: «Теперь или никогда!»
Выпрямившись во весь свой могучий рост, вождь круминов пытливо глядел вперед, стараясь разгадать, далеко ли тянется плес свободной воды. Он уже открыл было рот, чтобы подать условленный сигнал, как вдруг за поворотом берега, покрытого мелколесьем, блеснули солнечные зайчики – один, другой… И Фаттар понял, что это играет солнце на мелкой волне следующего переката. Готовый вырваться крик замер на его устах, и Фаттар тяжело опустился в воду.