След мустанга
Шрифт:
— Как ты это сделал… — еле слышно выдавил шериф, не сводя с Брикса затуманенных глаз. — Я никогда не промахиваюсь…
— И никогда больше не промахнешься, — Брикс присел над ним. — Ты знаешь, кто убил Коннорса? Эда Коннорса?
— Форсайт… Он приказал… — Шериф попытался шевельнуть рукой, но она, похоже, уже не повиновалась ему. — Мои стволы… Возьми их себе…
Брикс достал у него из наплечной кобуры «ремингтон» со спиленной мушкой.
— Пусть…. Пусть будет у тебя. Жалко, если достанется
Губы, серые и смятые, как оберточная бумага, раздвинулись в последней усмешке, и голова безвольно склонилась к плечу.
Энди закрыл покойнику глаза и встал. «Форсайт, Форсайт, что-то знакомое», — подумал он.
Только теперь ему стал слышен шум, доносившийся из салуна. Гремела мебель, звенело битое стекло, и ругань неслась отменная — на нескольких языках. «Шахтеры! — подумал он. — Нет, никогда не буду иметь дело с беднотой! Стоило Мерфи повернуться к ним спиной, как они подняли восстание!»
На крыльце показался индеец. Он запрыгнул на лошадь шерифа и подъехал к Бриксу.
— Мерфи хорошо дерется, — сказал он. — Не знаю, нужна ли ему твоя помощь. Моя — точно не нужна.
— Куда ты?
— На ранчо Коннорса.
— И мне туда же. Подожди, я сейчас.
Он приоткрыл дверцы салуна и увидел, как Мерфи сражается сразу с двумя шахтерами. Третий сцепился с Питером, они катались по полу среди обломков стульев. Четвертый сидел под стойкой, а Бенсон перевязывал ему голову.
— Рэймонд, как насчет моего барахла? — спросил Энди с порога, не решаясь войти.
— Кобыла в конюшне, оружие под мешками с овсом.
— Если найдешь время, помоги раненому. Лежит у барака. У него пуля в животе. Надо поскорее чем-то заткнуть дырку.
— Возьми полотенце.
— Э, нет, я тороплюсь! — Однако он все же задержался на пороге, чтобы поделиться с Бенсоном глубочайшей мыслью: — Кто-то дырявит людей, а кто-то их штопает. У каждого — свой бизнес.
Возле аптеки индеец пересел на пятнистого мустанга, но и шерифскую кобылу не бросил. Они поскакали по дороге, обгоняя шахтеров, которые с узлами за спиной, даже не сбросив черные робы, шагали в сторону железной дороги. Шахтеры покидали поселок.
Брикс, невольно любуясь посадкой индейца в седле, спросил:
— Мы раньше не встречались? Твое лицо мне кажется знакомым. Прости, я забыл, как тебя зовут?
— Мое имя — Ахо. По-вашему значит «молитва». Я молился за твое здоровье, когда Лукас вытаскивал из тебя пули. Ты меня не помнишь. Ты спал.
— Да, я спал, — сказал Брикс. — Долго спал. Только сейчас проснулся по-настоящему. Пока не постреляешь — не проснешься.
«Хорошая была стычка, — думал он. — Они думали, что справятся, двое на одного! Как удачно, что чужая кобура оказалась такой тесной. Она сама
— А что за дела у тебя на ранчо?
— Крис ждет там.
— Он и меня там ждет. Поторопимся, Ахо!
Кобыла перешла на рысь, легко обойдя мустанга, и тот засопел сзади, и одним рывком поравнялся с ней. Лошади рвались вперед, их не приходилось подгонять, и Брикс подумал, что им тоже не терпится поскорее оказаться на ранчо Коннорса.
Едва перевалив через холмы, окружавшие поселок, Брикс увидел впереди на дороге небольшой отряд всадников.
— Рейнджеры, — сказал Ахо. — Свернем на другую дорогу?
— Зачем? Кажется, нам по пути. Но откуда в Оклахоме взялись рейнджеры? Тут же нет границы. [15]
15
рейнджеры — вооруженные формирования, созданные для патрулирования границы с Мексикой
— Их еще называют «железные люди». Но в них нет железа. Слова белых людей редко имеют смысл.
Они скакали за отрядом, не отставая, но и не приближаясь. Всадники вытягивались змейкой, поднимаясь на холм, и пропадали за ним, а потом показывались на следующем подъеме.
Брикс подумал, что если в отряде и найдется очень бдительный всадник, который будет постоянно оглядываться, он не заметит ничего подозрительного.
— Стреляют, — сказал Ахо. — Слышишь? Бьет «спрингфилд».
Брикс кивнул, хотя ничего не расслышал.
— Ранчо уже близко. Хорошо, что стреляют. Значит, еще есть патроны.
«И есть, кому стрелять», — мысленно добавил он.
Когда среди сухой травы потянулись рыжие языки голой земли, Брикс понял, что скоро будет видно и ранчо. Но в следующую минуту ему показалось, что он заблудился — куда-то исчезли знакомые силуэты конюшен, еще недавно высившиеся на холмах.
— Ночью был пожар, — сказал Ахо. — Все небо светилось. Хорошие были конюшни у Коннорса.
Они остановились, чтобы осмотреться. Индеец вытянул из седельной сумки подзорную трубу.
— Птицы над рощей толкутся, — показал Энди. — Что там?
— Фургон. Костер. Лошади. Людей не видно.
— Усадьба, вроде, не горела?
Ахо долго глядел в трубу, потом отдал ее Бриксу.
За мутноватым стеклом выросли знакомые саманные стены. Энди вспомнил, как когда-то они вместе с Эдом их возводили. Коннорс хотел, чтобы дом был высоким, потому что слишком долго ютился в пещерах. И дом получился выше всех в округе. Его белый куб возвышался над забором, над тонкими деревцами, тоже посаженными Коннорсом.