След мустанга
Шрифт:
— Нам пока нельзя уходить, — сказал Кирилл. — Мы тут друга ждем. Не хотим разминуться.
— Как же он придет, когда тут все обложили?
— Он придет, — улыбнулся Илья. — Все готовы? Пошли.
Поднявшись на крышу, Кирилл увидел знакомый дымок, вьющийся за холмом. У него не было сомнений, что это был дым от костра, на котором готовили ужин.
Ковбои Клейтона оставались ковбоями, и не могли изменить своим привычкам. Они были способны провести в седле весь день, от рассвета до заката, ни разу не сойдя на землю даже ради малой нужды. Но на
Конечно, кто-то из них, самый невезучий, сейчас наблюдает за чертовым ранчо, из — за которого приходится торчать на посту, пока другие разбирают самые лакомые куски жареного мяса. Кирилл надеялся, что наблюдатели больше смотрят в сторону костра.
Солнце садилось быстро, и от земли потянуло холодом. Низины между холмами быстро затягивались легкой дымкой.
Он положил рядом с собой все четыре винтовки, чтобы не тратить время на перезарядку. Слышно было, как заскрипели ворота загона, как перетаптывались лошади, принимая седоков. Вот Илья перебежал по двору, прижимая к груди несколько винтовок. Он встал на лесенку и просунул ствол в бойницу забора.
Слаженный топот копыт заставил Кирилла прильнуть к винтовке. Он держал в прицеле кусты, ярко освещенные закатными лучами. «Ему не позавидуешь, — подумал Кирилл о стрелке, что прятался в кустах. — Солнце бьет прямо в глаза».
Уносящихся всадников не было видно, но копыта звучали все глуше, и он радовался, что им удалось вырваться так далеко, не вызвав огня.
Уловив какое-то движение в кустах, он выстрелил. Взметнувшаяся пыль выдала недолет, и из второго «спрингфилда» он уже взял выше.
Внизу гулко рявкнул «шарпс» Ильи. И сразу же несколько пуль ударили по стене дома. «Отвечают! — обрадовался Кирилл. — Они бьют по дому, а не по ребятам. Неужели получилось?»
В сумерках стали видны вспышки выстрелов, и он ответил им, не особо целясь, лишь бы побыстрее. Противник не должен заметить, что на ранчо осталось только двое. Илья тоже выпустил подряд несколько пуль и побежал обратно к дому.
— Ну, теперь недолго осталось, — бодро заявил он, залезая на чердак и затаскивая за собой лестницу. — Если они заметили, как наши ушли, то до утра не дотерпят, ночью обязательно сунутся к дому. А если не заметили, то у нас будет еще один день, чтобы дождаться Энди.
28
На зеленом сукне стола был расстелен белый платок, на котором лежал разобранный револьвер. Энди Брикс старательно чистил ствол ершиком.
Питер Уолк сидел на диване, обхватив голову руками.
— Что же делать? — проговорил он, морщась, как от зубной боли. — Что будем делать, Энди?
— Ничего, — спокойно ответил Брикс. — Надеюсь, Том и судья сумеют их разогнать. Нам пора уходить.
Он накрыл блестящие детали ладонью, сгреб их, что-то щелкнуло — и в руке появился собранный револьвер.
Питер
— Ты так спокойно говоришь! Ахо — мой родственник! Я не могу его бросить.
— Никто никого не бросает, — сказал Брикс. — Судья Бенсон не даст линчевать твоего родственника. Он вызовет маршала. И маршал проследит, чтобы все было по закону. А мы с тобой — беглецы. Мы вне закона.
— Значит, можем поступать не по закону, а по совести, — сказал Питер. — Дай мне револьвер. Я разгоню этих баранов!
— Не дам. Самому нужен. Ты же слышал, о чем трепались охранники. Местные ковбои обложили моих друзей на ранчо Коннорса. Значит, мое место там, а не здесь.
Энди воткнул револьвер в кобуру и тут же выдернул его. Недовольно нахмурившись, вернул кольт обратно, поправил ремешок, оттянул клапан и снова выхватил оружие.
— До чего же я не люблю пользоваться чужими вещами, — проворчал Брикс. — Надо бы спросить у Рэймонда, куда подевалось мое барахло.
— Что тебя не устраивает?
— Кобура тесновата.
Он поднялся по ступенькам к выходу. Едва приподняв голову над стойкой бара, Энди осмотрелся. Ему не понравилось, что у одного из шахтеров за поясом торчал револьвер. Вполне возможно, что и другие горняки могли быть вооружены. Они свирепо уставились на связанного индейца, и потому не заметили Брикса.
Он, пригнувшись, скользнул в угол буфета и обнаружил там обрез дробовика, подвешенный под кассу. Как видно, судья Бенсон в своем бизнесе полагался не только на Слово Божье. Энди снял дробовик с гвоздя и вскочил на ящик, стоявший рядом.
— Внимание, джентльмены! — громко объявил он, наведя на шахтеров обрез. — Прошу всех лечь на пол!
Шахтеры, оторопев от неожиданности, не сразу поняли, что от них требуется.
— Лечь, уроды! — заорал Брикс, и, как только они опустились на колени, спокойно добавил: — Лицом вниз, пожалуйста! Судья! Развяжи моего друга!
— Не надо, — сказал индеец, стряхивая с себя веревки. — Я сам.
Потирая запястья, он наклонился над одним шахтером и вытянул из — под него револьвер, а у второго забрал длинный тесак, спрятанный под робой.
— Шериф, мне надо тебе кое-что сказать, — произнес индеец. — Я видел того, кто убил инженера. Я знаю, зачем его убили.
— Здесь теперь новый шериф, — сказал Мерфи. — Если хочешь, расскажи это ему.
— Новый? Похожий на мексиканца? В куртке с серебряной вышивкой? Нет, с ним у меня будет другой разговор. — Индеец повернулся к Бриксу. — Друг, нам надо уходить.
— Я тоже так думаю, — сказал Энди.
Он кинул дробовик Питеру, который вылез из люка, перемахнул через стойку и подошел к дверям салуна. Посмотрел через щелку на толпу, запрудившую площадь, и повернулся к Бенсону:
— Судья, мы можем выйти через кухню?
— За домом такое же столпотворение.
Один из шахтеров поднял голову и прохрипел:
— За домом стоит дерево. На нем много хороших крепких веток. И мы повесим там краснокожего и всех его дружков!