Сладкая ночка

Черкасова Екатерина

— Ничего себе! А они там в посольстве не ошиблись?

— Уверена, что нет. У меня с самого начала появились подозрения, что неспроста этот человек подошел ко мне в аэропорту. Вряд ли его привлекла моя неземная красота.

— А что, — откликнулась Кира и критически меня осмотрела, — ты у нас вполне. Можешь и в аэропорту склеить.

— Не тот случай. Не знаю даже, что теперь делать…

— Значит, надо понять, кто они и что им надо, и показать, что ты не должна их интересовать.

— Но как?!

— Очень просто. Сперва выяснить,

кто такой этот ливийский ученый. А может, он вовсе и не ученый. Затем попытаться разыскать этого Саида, раз ты его знаешь. И, наконец, ты уверена, что скарабей действительно просто рыночная поделка?

— Абсолютно.

Надо сказать, когда Кира не была влюблена, она могла неплохо соображать.

ГЛАВА 6

Утром мы с Кирой выбросили остатки несчастной богини Бает. Вторая кошка-светильник, оставшаяся без пары, грустно взирала на наши действия. Кира стонала и периодически хваталась за голову, требовала таблеток, льда и врача, желательно молодого и красивого. У нас в семье не было принято жаловаться, мама все попытки погрузиться в свои болячки пресекала на корню, поэтому очень скоро разбитую о Кирину голову кошку я стала жалеть больше, чем саму голову.

Чем больше я размышляла над тем, что со мной приключилось, тем явственнее понимала, что вляпалась в крайне неприятную историю, смысл которой мне был пока непонятен.

— Знаешь что, — вдруг заявила подруга, попивая свежевыжатый грейпфрутовый сок, который я приготовила по ее требованию (якобы этот сок облегчал тошноту, вызванную ударом кошкой по голове), — а поживу-ка я пока у тебя. Ведь тебе одной оставаться теперь опасно. Я могла бы тебя подстраховать.

— Это как? — недоверчиво спросила я, не в восторге от перспективы выжимать Кире грейпфрутовый сок по утрам.

— Ты забыла, что вместо меня ты должна была валяться здесь с проломленной головой. — Кира явно пыталась вызвать у меня чувство вины.

— Кажется, это тебе нужна была моя квартира на ночь. И под удар тебя никто не подставлял, — твердо заявила я. — Кроме того, через два дня я уезжаю в Лондон.

— И очень хорошо. Я в отпуске. Давно мечтала побывать в Лондоне, посовершенствовать свой английский, побродить с тобой по городу… — мечтательно произнесла Кира.

Я не стала напоминать подруге, что ее английский так ужасен, что его совершенствование может продвигаться только в сторону ухудшения. Как многие талантливые математики, Кира была абсолютно бездарна в освоении языков.

— А что, здорово! — внезапно согласилась я. — После всего этого ужаса надо прийти в себя. Слушай, в Лондоне самая потрясающая ночная жизнь, никакой Нью-Йорк или Париж в подметки не годится! Сейчас же закажем билет, а с гостиницей проблем нет — номер уже заказан.

Я позвонила в «Бритиш эйруэйз». Сегодня мне везло, и я попала на рекламную акцию. На два билета с учетом возврата после выходных полагалась скидка.

— Да, а что

же мне делать? — вдруг забеспокоилась Кира.

— Ты о чем?

— Ну мне же совершенно нечего надеть!

Наглое вранье. У Киры не было недостатка в тряпках. Правда, ее экстремальные вкусы… Но, может, для Лондона это и ничего. Но в Москве порой смотрелось диковато.

— Лилечка, золотко, — заныла Кира. — Давай сходим в магазин. У меня денежки есть, папа к дню рождения подарил штучку баксов.

— Сходим, — согласилась я. — А виза у тебя есть? Ты же знаешь, как в британском посольстве пьют кровь!

— Нету… — расстроилась Кира. — А что же делать?

— Ладно. — Вздохнув, я принялась звонить сначала в Лондон, чтобы получить приглашение, а затем в знакомую турфирму, которая ловко добывала визы и оформляла загранпаспорта невыездным. — Но учти, это будет стоить денег!

— Лилечка, но я же сказала, что у меня есть денежки! — возбужденно завопила Кира.

— Ладно, беги домой за паспортом, а на работе я получу факс с приглашением и поедем к девчонкам за визой.

— Слушаюсь, — шаловливо козырнула Кира и принялась натягивать джинсы и кошмарную ядовито-зеленую майку.

На работе никого не было, но факс работал в автоматическом режиме. Добрейший Ричард Крейн, которого я попросила о приглашении для Киры, был по-английски четок и обязателен. Я выхватила из аппарата листок и уже запирала дверь, когда пронзительно зазвонил телефон. Я поколебалась, но подошла. К моему удивлению, это был Леня, мой бывший муженек.

— Ой, здорово, что застал тебя, — затараторил он. — Мобила заявляет, что ты недоступна. Кстати, это правда? — двусмысленно захихикал бывший муж. — Дома тебя нет, ну а раз так, то где же тебе, пчелке трудолюбивой, быть? На работе, конечно!

— Ладно, что надо? — не слишком любезно прервала я его. Мой бывший никогда не звонил просто так. Последние годы он работал переводчиком, считался неплохим специалистом по странам Ближнего Востока, кроме того, проворачивал какие-то гешефты с арабами.

— Ну-ну, не так грубо! — обиделся Леонид. — Мы все ж таки родственники.

— Бывшие. Говори, а то я спешу.

— Надо встретиться, поговорить. Можно к тебе заехать вечерком? Надеюсь, меня не вышвырнет другой мужчина?

— Ладно, приезжай, — согласилась я, решив, что от него просто так не отделаться.

Кирина мама Юдифь Соломоновна была настоящей еврейской мамой: хлопотливой, заботливой, чадолюбивой. Ей все время казалось, что ее деточку кто-то может обидеть и она нуждается в постоянной опеке. Поэтому появление Киры в плачевном виде вызвало у нее бурю эмоций. Одновременно она хотела бежать в милицию, к врачу делать компьютерную томографию и к знакомому экстрасенсу — снимать с ребенка порчу. Мое появление вызвало новый всплеск причитаний, потоки слез и заламывание рук.

— Деточка, Лилечка, что случилось! Вы видели весь этот ужас?! Как вам это нравится?!