Сладкая месть
Шрифт:
Пробормотав с набитым ртом слова благодарности, Кайла взяла флягу и припала к ней запекшимися губами, затем снова принялась за еду. Только тогда она заметила, что грудь ее мужа, к которой она все время прижималась, сотрясается от смеха — он хохотал, забавляясь ее манерами голодного зверька. «Настоящие леди так не едят», — слова Морганы явственно прозвучали в ее ушах. Густо покраснев, она несколько умерила свой пыл и начала отщипывать небольшие кусочки от остатков краюхи.
Гэлен еще раз наклонился к седельной сумке и на этот раз извлек кусок сыра и большое яблоко. Кайла смогла доесть хлеб
Гэлен улыбнулся, видя, с каким выражением довольства она свернулась клубочком у него на груди.
— Тебе легче?
— Да. — Кайла наградила его смущенной улыбкой и со вздохом сожаления произнесла: — Прости, что подвергла тебя таким испытаниям.
— Это не было испытанием.
— О, конечно. Сначала ты был моей нянькой на корабле, а теперь вот вынужден тащить меня на себе всю дорогу. Конечно, какое же это испытание!
— Ну, может быть, это действительно было в своем роде испытанием, — пробормотал он, и у Кайлы все внутри оборвалось от этих слов. — Конечно, это испытание — сидеть с тобой вот так, в одном седле, держать тебя совсем близко, когда ты прижимаешься ко мне и трешься о мое тело при каждом шаге нашей лошади…
— Я очень сожалею, милорд, — пролепетала она, начиная чувствовать, что его хриплый голос пробудил и в ней голод иного рода.
— И это вполне понятно, ибо ты пренебрегала мною так долго…
— Пренебрегала?! — изумленно воскликнула Кайла.
Он сказал невероятную вещь — трудно даже представить себе, сколько она уделяла ему внимания до поездки. Конечно, она не искушена в любовных делах, но, по ее мнению, предаваться плотским утехам дважды и трижды за ночь — это слишком много и к тому же грешно. Всякое излишество дурно.
— Но разве не был я одинок и покинут все время, пока ты болела и спала?
— Ах, и правда, — с живостью проговорила она. — Я стала совсем плохой и нерадивой!
— Хорошо, что ты это поняла, — отозвался он. Сидя перед ним в седле, Кайла вдруг выпрямилась.
— Я буду очень хорошей, милорд, я исправлю ситуацию, — сказала она медовым голосом, глаза ее лучились озорством.
Она огляделась, да, их спутники скачут достаточно далеко, чтобы рассмотреть то, что она собиралась сейчас сотворить.
Убедившись, что его руки прикрывают ее от случайных любопытных взглядов, Кайла повернулась к нему лицом. Закусив губу, задумалась — как бы лучше проделать все это, немножко подразнить Гэлена. Для начала надо было совсем немного — всего-навсего совладать со своей природной скромностью. Это препятствие несколько задержало ее; потупив взгляд, она ладонями погладила его могучую грудь, обтянутую белоснежным полотном рубашки.
Гэлен изумленно замер, но протестовать не стал, так как сильное возбуждение, которое он почувствовал, заставляло его хранить молчание. Пока она ласкала его через одежду, он был уверен, что она не решится на большее, так как уже обратил внимание на стыдливый нрав жены, она всегда вела себя сдержанно, если только он сам не подогревал ее. И вдруг ее рука нырнула под его накидку, легко скользнула по бедру и, наконец, обхватила его мужскую плоть.
О Боже! Он замотал головой, искоса поглядывая по сторонам: кажется, пока никто не заметил, чем она занимается. Хвала Господу, люди несколько отстали от них.
Шумно втянув в себя воздух, он сердито глянул на жену, но ее дерзкая рука не остановилась, а стала двигаться туда и обратно по его напряженной плоти.
— Что, черт побери, ты творишь? — воскликнул он, потрясенный.
Она ли это, его недавняя невеста, нежный цветок, и вдруг так себя ведет? На полном скаку, у всех на виду?
— Проявляю заботу о тебе, дорогой муженек, которой тебе так не хватало в последнее время, — невинно ответила она, не прекращая своего занятия.
— Прекрати! — испуганно заорал он и схватил ее за руку, ощутив чудовищный прилив желания.
— Но ты попрекнул меня, что я тобой пренебрегаю, муженек. И поэтому я… — Она осеклась, когда он резко повернулся к своим ратникам, скакавшим сзади, и сделал им знак приблизиться.
Кайла мгновенно выпрямилась, и ратники обступили их.
— Моя жена хочет ехать самостоятельно.
Кайла удивилась такому решению, но не успела возразить. Томми быстро отвязал запасную лошадь от своего седла и подвел ее к лошади Гэлена. Тот поднял Кайлу на руки и пересадил в седло. Томас вложил ей в руки поводья, и Гэлен, приподняв ее подбородок большим пальцем, повернул лицо жены к себе.
— Держись поближе ко мне. Если нападут, не отставай ни на шаг. Понятно?
Она молча кивнула, а он, наклонившись, быстро поцеловал ее, выпрямился и погнал лошадь вперед.
Кайла мгновение смотрела ему вслед, затем, усевшись в седле поудобнее, пустила лошадь галопом. Ее бесстыдное поведение шокировало и возбудило Гэлена. Но и сама она была не меньше удивлена тем, что сумела так распалить себя, и теперь только о том и думала, как бы снова очутиться в его объятиях. До конца дня оставался час или два, они скоро должны остановиться на ночь и тогда… они удалятся от костра и…
— Думаете о чем-то приятном? — послышался сзади знакомый голос.
Обернувшись, она увидела Шропшира.
— Ах, Гилберт, я и не заметила, что вы едете с нами! — воскликнула Кайла.
Действительно, она никого не видела, кроме Томми. Оглядевшись, она убедилась, что с ними скачут Гэвин, Ангус, Дункан и Робби — и только! Семеро, не считая ее, — и это все? В свое время ее сопровождало шестьдесят человек, но и они не смогли ее защитить.
Догадливый англичанин как бы прочел ее мысли.
— Я предлагал вашему мужу, леди Кайла, прихватить всех своих людей да и моих, но он отказался. Полагает, что быстрота защитит нас надежнее, чем сила.
Кайла замерла. Он так легко разгадал ее сомнения?
— Если он это сказал, милорд, значит, так оно и есть, — решительно заявила она. — Мой муж — весьма опытный воин. Как вы знаете, на пути в Шотландию меня сопровождали шестьдесят человек — сорок латников Катрионы и двадцать отборных Макгрегоров. Но Гэлен с двадцатью людьми разделался с ними одним махом. Да будет вам известно, Макдональды — великолепные бойцы! Я уверена, если на нас нападут двадцать, тридцать, пусть даже пятьдесят врагов, эти люди отобьются.