Сладкая месть

Сэндс Линси

— Ты замужняя женщина, — сказал он, успокоившись. — И должна согревать мою постель и рожать моих детей.

В шуме голосов взбешенная Кайла не разбирала ни слова. Ее глаза сузились, как у разъяренной кошки.

Шропшир склонился к ней и, боясь вспышки ее ярости, тихо сказал ей на ухо:

— Миледи, я не думаю, что он хотел…

— А что я могу делать в перерывах между этими занятиями? — резко прозвучал голос Кайлы.

— Есть много женских занятий — вышивание, например, — пожал плечами Гэлен.

— Между прочим, Камилла прекрасно вышивает, — вмешался лорд Стаффорд и, толкнув жену локтем, добавил: —

Дорогая, не покажешь ли ты леди Кайле что-нибудь из твоих работ?

— Пожалуй, я предпочла бы быть похищенной Макгрегором и навсегда остаться у него, чем провести всю свою жизнь за вышиванием, — ледяным тоном сказала Кайла.

Все так и замерли с открытыми ртами, даже леди Стаффорд, забыв о своей роли хозяйки, сидела с округлившимися от ужаса глазами.

— Но, милорд, не принимайте слова бедняжки так близко к сердцу, — попыталась она успокоить Макдональда. — Сейчас Кайла после всех этих волнений в таком состоянии, что просто не владеет собой.

— Что же касается того, чтобы согревать твою постель, дорогой, и рожать твоих детей, то боюсь, что в настоящий момент я не чувствую большой склонности ни к тому, ни к другому. Прошу всех извинить меня. — И, не дожидаясь ответа, она вскочила из-за стола и решительно направилась к лестнице.

Гэлен проводил ее глазами до последнего марша, а затем бросил выразительный взгляд на своих людей. Наполнив кружку, он подвинул блюдо с жарким, всем своим видом показывая, что слова жены его ни в малейшей степени не уязвили. Он с аппетитом уписывал мясо кусок за куском, не обращая никакого внимания на комментарии сидящих за столом. И только когда сверху донесся скрипящий, скребущий звук — словно по полу тащили какую-то тяжесть, — он оторвался от еды. Все замолчали и дружно уставились на потолок.

Гэлен нервно поерзал по лавке — эти звуки были ему знакомы, точно такие же донеслись из его комнаты в тот памятный вечер, когда он объявил о свадьбе. Одного взгляда на его людей было достаточно, чтобы понять: они подумали о том же самом.

— Видимо, ваша супруга решила поуютнее переставить мебель в нашей гостевой комнате, — предположил лорд Стаффорд, пряча глаза.

Гэлен не ответил.

— Наша леди иногда любит заняться этим, — пояснил за него Дункан.

— Особенно когда ее хорошенько разозлят, — тихонько пробормотал Томми, пытаясь угадать, что она на этот раз передвигает, ведь сейчас с ней не было ее сундуков.

Не иначе, это была какая-то тяжелая мебель — одну серию скребущих звуков сменила новая — значит, леди Кайла, передвинув одну вещь, принялась за другую.

Несмотря на звуки, терзавшие слух всех присутствующих, Гэлен продолжал невозмутимо жевать, пока наконец один особенно громкий и невыносимый звук — скрип дерева о дерево — не положил конец его терпению.

— Полагаю, леди Кайла должна двигать сейчас кровать, — сказала леди Стаффорд, издав какой-то неопределенный икающий звук, переходящий в истерический смех. — Где она только берет силы — ведь наша кровать сделана из цельного дуба…

Ее слова прозвучали среди гробового молчания.

Не ожидая продолжения, Гэлен встал из-за стола и направился наверх.

Кровать была огромная — настоящее чудовище размером с гиппопотама, — таких Кайла прежде не видела никогда.

Она сдула со лба упавший

локон и, пробормотав нечто нелестное по адресу размеров этой мебели, уперлась ногами в пол и стену и что было силы начала толкать проклятую громадину по направлению к двери. Там уже находились два массивных дубовых кресла, но она понимала, что этого мало, чтобы сдержать натиск ее мужа. А вот огромная кровать, пожалуй, будет в самый раз — надо было подумать об этом раньше, не тратя сил и времени на кресла.

Кряхтя и поворачиваясь то левым, то правым боком, она двигала кровать вперед, и расстояние между ней и дверью медленно, но неуклонно сокращалось. До окончания этого непростого дела оставалось совсем немного времени, и она уже удовлетворенно стирала пот со лба, как вдруг дверь приоткрылась и за мгновение до того, как в результате последнего решительного толчка кровать крепко и надежно прижала бы дверь, в образовавшуюся щель боком проскользнул Гэлен.

Выпрямившись у края кровати, Кайла метала огненные взгляды на своего мужа. Заметив ее пылающие щеки, всклокоченные волосы и разъяренный вид, он не смог сдержать улыбки. И вся его злость мгновенно улетучилась.

— Снова перестановка мебели? — весело спросил он.

Тогда она набросилась на него с кулаками. Гэлен со смехом перехватил ее руки и прижал драчунью к себе так, что ее соски уперлись в его мощную грудь.

— Отлично, — прорычал он, — когда твоя кровь играет и страсти бушуют, меня это очень горячит, малышка. — И хищно ухмыльнулся.

Кайла смотрела на него снизу вверх, широко раскрыв глаза, уже не сопротивляясь, когда он жадно прильнул к ее губам. Правда, сначала ей все же захотелось укусить его, потом она подумала, что лучше ударить коленом между ног, но потом ее мысли перепутались, и вышло, как он и говорил, — она слишком много думает. За то время, пока она размышляла и сомневалась, он, оказалось, успел разрушить ее оборону — Кайлу захватили совершенно другие эмоции. И вместо того, чтобы драться или кусаться, она выгнулась навстречу ему всем своим жарким телом и страстно ответила на его поцелуй.

Кайла уже полностью смирилась со своим поражением. Точнее, она просто не в состоянии была долго злиться на этого олуха, хотя ни за что на свете не согласилась бы провести всю свою жизнь взаперти за вышиванием.

— Милый…

— Хм-м, — произнес он, оторвав свои губы от ее рта и целуя шею.

— Милый, я не люблю вышивания…

Закусив нижнюю губу, она ожидала очередной резкости, но он, добравшись до ее уха и нежно покусывая его, издал только глухое урчание. Однако она твердо решила добиться от него определенного ответа.

— Милорд, я не люблю вышивания и настаиваю на этом.

— Да, милая, я уже слышал, — выдохнул он ей в ухо, затем сгреб в охапку и двинулся к кровати.

Замотав головой, Кайла на миг отстранилась от его губ, ласкающих ее ухо и шею, и строго посмотрела на него:

— Можно даже сказать, я его просто ненавижу и презираю.

Наконец ее слова достигли цели — он остановился на полпути и печально вздохнул:

— Все, что я сейчас наговорил тебе, ну, что ты не должна была сама себя защитить, — сущий вздор. Я зол, безумно зол на себя, что по моей вине тебе пришлось сделать это. Господи Боже мой, я даже не почувствовал, что за нами следят, — ты мне об этом сказала!