Скиталец
Шрифт:
— Найду.
— Отправитесь до полуночи. И шумите. Главное, побольше шумите. Джон! Ты можешь взять моего трубача и пару барабанщиков. Пусть французы думают, будто вся армия приближается с запада. Я хочу, чтобы они еще до рассвета послали как можно больше людей к западному лагерю.
— А что остальные? — спросил бретонский рыцарь.
— Мы двинемся в полночь, — сказал сэр Томас, — и пойдем на восток, пока не доберемся до Гуингемского тракта. Эта дорога подходит к Ла-Рош-Дерьену с юго-востока. — Поскольку маленькое войско сэра Томаса двигалось с запада, он надеялся, что с этого направления Карл будет ждать их в последнюю очередь. — Маршировать будем тихо, молча,
Атакой в темноте сэр Томас надеялся обмануть арбалетчиков, лишив тех целей, а еще лучше — застать врага спящим.
Итак, решение было принято: Дэгворт предпримет обманный маневр на западе и атакует французов с востока. Именно этого и ожидал от него Карл Блуа.
Наступила ночь. Англичане маршировали к Ла-Рош-Дерьену, а люди Карла, вооружившись, стояли наготове. Город замер в ожидании.
Томас слышал, как работали в лагере Шарля оружейники. Он различал звон молотков, подправляющих панцири, и скрежет камней о затачиваемые клинки. Лагерные костры на ночь не затушили, но, напротив, поддерживали в них яркий огонь, блики которого отражались от металлических деталей огромных камнеметов. С высоты крепостных стен лучник видел в ближайшем вражеском лагере постоянное движение, а костры, то здесь, то там, разгорались еще ярче. Пламя раздували кузнечными мехами.
В доме неподалеку заплакал ребенок. Завыла собака. Большая часть маленького гарнизона Тотсгема находилась на стенах, и многие горожане тоже пришли туда. Спешившая на выручку армия должна была находиться еще далеко, и никто толком не мог сказать, что привело их на стены, но всем почему-то не спалось. Люди словно что-то предчувствовали и ждали этого. «Нечто подобное, — подумал Томас, — наверное, будет происходить и в Судный день. Умершие с предвкушением и трепетом будут ждать, когда небеса разверзнутся, и опустятся ангелы, и могилы откроются, дабы добродетельные мертвецы могли вознестись к Небесам». Он вспомнил, что его отец всегда выражал желание быть похороненным лицом к западу, но на восточном краю кладбища, чтобы, восстав из мертвых, он оказался лицом к своим прихожанам.
«Им потребуется мое участие», — твердил отец Ральф, и Томас сделал так, как он пожелал. Прихожане Хуктона были погребены таким образом, что когда они восстанут из могил, то их лица, во славу Второго Пришествия Христа, будут обращены на восток, где они узрят своего духовного пастыря, предлагающего им утешение.
В ту ночь Томасу и самому не помешало бы утешение. Вместе с мессиром Гийомом и двумя его ратниками лучник наблюдал за приготовлениями врага. Находившаяся рядом с юго-восточной городской стеной церковь Святого Варнавы была неплохим наблюдательным пунктом. Из остатков треснувшей баллисты соорудили шаткие мостки, позволявшие прямо со стены попасть в окно церковной колокольни, а уж оттуда по лестнице, чудом уцелевшей после попадания в церковь одного из камней, подняться на самую вершину. До полуночи Томас проделал этот путь не менее дюжины раз, потому что высота колокольни давала возможность заглядывать через частокол в самый большой из лагерей Карла. Как раз когда Томас в очередной раз взобрался на самый верх, Робби подошел к крепостной стене снизу.
— А ну-ка глянь вот на это! — крикнул ему шотландец и помахал заново раскрашенным щитом. — Нравится?
Томас всмотрелся вниз и в лунном свете увидел какое-то расплывчатое красное пятно.
— Что это? — спросил он. — Кровь, что ли, размазана?
— Ты
— А отсюда смотрится так, будто на щите кого-то раздавили.
Но шотландец очень гордился своим щитом. Он любовался им в лунном свете, рассказывая, как сумел обзавестись изображением.
— Я сговорился с тем малым, который рисовал дьявола на стене церкви Святого Горана, и заплатил ему, чтобы не ходить без герба.
— Я надеюсь, ты не заплатил ему слишком много, — сказал Томас.
— Тебе просто завидно.
Робби прислонил щит к парапету и бочком перебрался по шаткому мостику в церковь. Он исчез в окошке и снова появился рядом с другом.
— Эй, а что они делают? — спросил шотландец, бросив взгляд на восток.
— Иисус! — вырвалось у Хуктона, потому что наконец что-то начало происходить.
Он устремил взгляд мимо огромных черных очертаний «Отправляющей в ад» и «Делающей вдов» к восточной оконечности лагеря, где сотни людей выстраивались для боя. Сам Томас полагал, что битва начнется не раньше рассвета, но Карл Блуа готовился сразиться в самом черном сердце ночи.
— Сладчайший Иисус! — эхом повторил за Хуктоном мессир Гийом, тоже поднявшийся на вершину колокольни.
— Эти ублюдки готовятся к бою, — сказал Робби, ибо люди Карла строились плечом к плечу. Они стояли спиной к городу, и луна поблескивала на шлемах и латах рыцарей.
— Должно быть, приближается Дэгворт, — предположил мессир Гийом.
— Ночью? — удивился Робби.
— А почему бы и нет, — промолвил рыцарь и крикнул вниз одному из своих ратников, чтобы тот сходил к Тотсгему и доложил о происходящем.
— Разбуди его! — рявкнул он, когда солдат предположил, что командир гарнизона, скорее всего, спит. — Черта с два он спит, — сказал мессир Гийом, но уже не ратнику, а Томасу. — Может, Тотсгем и хренов англичанин, но воин хороший.
Ричард действительно бодрствовал, хотя и предположить не мог, что враг тоже не спит, причем не только не спит, но и выстроился для боя.
Перебравшись по шатким мосткам со стены в церковь и поднявшись на колокольню, комендант города со своим обычным кислым выражением обозрел вражеский лагерь и заявил:
— Похоже, придется оказать нашим помощь.
— Ты же вроде бы возражаешь против любых вылазок за стены, — съязвил мессир Гийом, которого это ограничение крайне раздражало.
— В нынешнем сражении все решится. Выиграем его, и мы спасены, проиграем — и город падет. Мы должны сделать все возможное, чтобы победить, — угрюмо ответил Тотсгем, после чего пожал плечами и повернулся к лестнице. — И да поможет нам Бог, — добавил он тихонько, уже спускаясь вниз.
Командир знал, что идущая на выручку армия сэра Томаса Дэгворта мала, и боялся, что она окажется еще меньше, чем предполагали в городе, но, так или иначе, когда она предпримет атаку на вражеский лагерь, их гарнизон должен прийти на помощь. Не желая насторожить врага и дать тому заподозрить, что гарнизон города готовится к вылазке, Тотсгем не стал созывать воинов, звоня в церковные колокола, но разослал людей по всем улицам, приказав лучникам и ратникам собраться на рыночной площади, у церкви Святого Бриака. Томас вернулся в дом Жанетты, натянул свой кольчужный хаубергеон, привезенный Робби назад после неудачной вылазки к Ронселету, опоясался мечом (с застежкой пришлось повозиться, ибо пальцы его, когда дело доходило до тонких движений, еще оставались неловкими), повесил на левое плечо мешок со стрелами, вынул из полотняного чехла черный лук, положил в салад запасную тетиву и надел шлем. Лучник был готов.