Скиталец
Шрифт:
Робби в ответ лишь выругался. Потом Томас увидел справа от себя тень, всего лишь тень, но он замахнулся в ту сторону мечом. Сталь зазвенела о сталь, из пыльной темноты донесся боевой клич Дугласов, а незнакомец прокричал что-то по-французски.
Томас подался назад, но Робби налетел на противника и нанес ему подряд несколько мощных рубящих ударов. Поверженный враг, лязгнув доспехами, рухнул на мельничный жернов.
— Какого черта он так орал? — поинтересовался Робби.
— Он хотел сдаться.
И вдруг с другой стороны мельницы раздался чей-то голос. Томас с Робби одновременно развернулись,
— Эй, ребята, эй, я англичанин! Сюда!
Послышался глухой удар, стрела вонзилась в стену снаружи. Свернутые паруса натянули удерживавший их трос, и деревянный механизм заскрипел. Еще несколько стрел глухо ударились о доски.
— Я пленный, — промолвил человек, назвавшийся англичанином.
— Уже нет, — сказал Томас.
— Пожалуй, — согласился незнакомец.
Недавний пленник перелез через мельничные жернова, распахнул дверь, и Томас увидел, что это седой человек среднего возраста.
— Что там происходит? — спросил он.
— Мы потрошим дьявола, — пояснил Робби.
— Слава Богу! — Седой воин повернулся и протянул шотландцу руку. — Я сэр Томас Дэгворт, и я благодарю вас обоих.
Он обнажил меч и устремился в освещенную лунным светом ночь, а Робби воззрился на Томаса.
— Ты слышал, что сказал этот человек?
— Он поблагодарил нас.
— Ага, но еще этот тип сказал, что он сэр Томас Дэгворт.
— Может быть, так оно и есть?
— Так какого черта он здесь делал? — удивился Робби.
Но тут он вспомнил про убитого врага. Кряхтя, Дуглас подтащил закованный в сталь труп к двери, где было посветлее. Убитый был без шлема, и меч Робби раскроил ему череп, однако под кровью блеснуло золото. Шотландец наклонился и вытащил из-под нагрудника золотую цепь.
— Важный, видать, был малый, — пробормотал Робби, любуясь добычей, а потом, взглянув на Томаса, с ухмылкой добавил: — Мы поделим ее потом, а?
— Поделим?
— Мы же друзья, верно? — спросил Робби. Он быстро спрятал золото и запихнул труп назад, в мельницу. — На нем дорогие доспехи, — пояснил Дуглас. — Вернемся сюда, когда кончится заварушка. Если, конечно, какой-нибудь сукин сын не сопрет их до нашего возвращения.
Теперь в лагере царили хаос и кровавый кошмар. Уцелевшие во время атаки воины сэра Томаса Дэгворта, главным образом лучники, попрятавшиеся за подводами, еще сражались. Городской гарнизон прочесывал шатры, освобождая английских пленных, а арбалетчиков Карла, которые могли бы отбить эту атаку стрелами, отвлекали стрелявшие из-за обозных телег лучники. Пока генуэзцы прикрывались огромными павезами, потери их были невелики, но все изменилось, когда атакующие обрушились на них еще и сзади. В ночи засвистели длинные стрелы, и укрыться от них было нечем. Генуэзцы отстреливались, но боевые луки пели свою дьявольскую песню, на каждую арбалетную стрелу приходилось по десять выпущенных из лука, и в конце концов арбалетчики не выдержали. Они пустились в бегство.
Победоносные лучники, поддерживаемые горожанами, повернули обратно к шатрам и палаткам, где в темных проулках между парусиновыми стенами разыгрывалась смертельная игра в прятки. Но тут один валлийский стрелок сообразил, что врага можно выкурить из укрытия, если
— Сюда, ваша светлость.
Карл недовольно стряхнул с себя чужую руку, но голос его прозвучал растерянно:
— Что же теперь делать?
— Надо двигаться в южный лагерь, ваша светлость, за подмогой.
Карл кивнул, удивляясь, что не додумался до этого сам, и пожалев о своем настойчивом, категоричном приказе ни под каким предлогом не выходить из-за линии укреплений. В трех остальных лагерях было сосредоточено более половины его армии. Все эти умелые, храбрые, прекрасно вооруженные люди рвались в бой и одним своим появлением могли смести врагов, как бурный поток сметает мусор, но, подчиняясь его собственному приказу, они оставались на своих позициях, в то время как лагерь их командира и суверена предавали огню и мечу.
— Где мой трубач? — воскликнул он.
— Я здесь, ваша светлость!
Оказалось, что трубач чудесным образом уцелел во всей этой мясорубке и теперь находился рядом со своим герцогом.
— Труби семь раз! — приказал Блуа.
— Не здесь! — торопливо выкрикнул священник, а когда герцог в негодовании обернулся к нему, еще более торопливо пояснил: — Ваша светлость, это привлечет врага. Да он и пару раз не протрубит, как они набросятся на нас, как свора собак.
Отрывисто кивнув, герцог признал справедливость этих слов.
Сейчас с ним была дюжина рыцарей, которые, учитывая, что ночной бой вели разрозненные кучки воинов, представляли собой немалую силу.
Один из них выглянул из шатра, увидел озарявшее небо зарево горящих палаток и понял, что скоро огонь доберется и до них.
— Надо уходить, — настойчиво сказал он. — Необходимо найти наших лошадей.
Выйдя из шатра, французы поспешили по истоптанной траве туда, где должны были стоять их часовые, но тут о нагрудник одного из них звякнула вылетевшая из темноты стрела. Внезапно справа с громкими криками выскочили люди, и Карлу со своей свитой пришлось отступить налево и вверх по склону, к освещенной кострами ветряной мельнице. Еще более громкие крики возвестили о том, что беглецы обнаружены, и вверх по склону метнулись первые стрелы.
— Трубач! — выкрикнул Карл. — Труби семь раз! Семь раз!
Не имея возможности пробиться к лошадям, герцог и его люди были вынуждены встать спиной к истыканной десятками английских стрел мельнице. Еще одна стрела поразила ратника в грудь, пронзив кольчугу насквозь и пригвоздив его к доскам.
А потом громкий голос по-английски приказал лучникам прекратить стрельбу.
— Это их герцог! — гремело над рядами. — Сам герцог! Он нужен нам живым! Прекратить стрельбу! Опустить луки!