Скипетр всевластья

Янюшкина Вероника Александровна

* * *

— Не туго? Ослабить? — керра Катрина затягивала шнурок на золотисто-алом платье Ариадны.

— В самый раз.

Сферы белого пламени мерно освещали комнатку, где невеста готовилась к церемонии. Зеркало в полный рост, кресло, вешалка, туалетный столик и часы — скромное убранство, но большего не требовалось. Обычно девушки трепетали в предвкушении таинства, торопились облачиться в одеяние фамильных цветов и помолиться покровителю, чтобы ступить в зал обрядов, но герцогиня оставалась холодна и спокойна, будто высеченная из мрамора статуя. Не дрожат ладони, не раскраснелись

от румянца щёки, не прерывается дыхание, разве что в глазах теплится огонёк надежды…

Не о такой свадьбе грезила младшая Астери. В гимназии, на выпускном балу, воспитанницы встречали рассвет над озером, и каждая произносила вслух мечту. По легенде духи воды исполняли заветное желание, если человек загадывал его в день Пира Солнечных Врат. Подруги попросили о мужьях, и лишь увлечённая науками Ариадна вспомнила об университете. Позже девушки посмеялись над ней, и тогда юная герцогиня задумалась о браке. Воображение нарисовало картину, как набравшаяся опыта женщина сочетается браком с магистром, и вместе они селятся в доме недалеко от керры Катрины. Читают первокурсникам лекции, помогают выпускникам писать дипломы и погружаются в глубины науки.

Ариадна горько улыбнулась отражению в зеркале. Кто знал тогда, что фантазиям не суждено сбыться. Не один супруг, так другой. Первый хотя бы не вызывал отвращения, в отличие от канцлера Акмеллы. Из бесед с послами заграничной страны девушка узнала о суровом нраве мужчины. Оказалось, получивший одобрение её отца избранник год назад похоронил первую жену. По документам, она упала с лестницы, но по разговорам прислуги, ревнивый канцлер избил супругу, когда заподозрил в неверности, и та покончила с собой. Ужасные страницы биографии чиновника ещё больше убедили Ариадну в верности выбора. Хотя, был ли он, этот выбор?

Девушка повела плечами, словно замёрзла. Раз пообещала себе не тосковать, так обязана сдержать слово. Хотя бы ради бабушки. Почему-то керра Катрина считала, что у молодых сложится прочный союз, и всячески помогала подготавливать церемонию. Отношение остальных было предсказуемо. Отец сдержал слово и отказался прийти, мать вовсе назвала «сумасбродкой», брат молчаливо пожал плечами. Даже Конрад усомнился в чувствах, пригласил двоюродную сестру в тронный зал, где поинтересовался: зачем она связывает жизнь с подопечным безумной богини, лишённым поддержки первого сословия? Быстро молодой король позабыл о благодарности, расторжение практически подписанных договоров притупило в памяти события дня коронации. Как прослышала герцогиня, в качестве компенсации правитель отнял треть богатств Хедлундов.

— Красавица, — керра Катрина смотрела на внучку через зеркало.

— Благодаря тебе, — герцогиня коснулась расшитого золотым жемчугом корсета, — одна я бы не справилась. Они ведь не придут, да?

— Дочь и зять не свыклись…

— И пусть, — она сжала губы, — пусть, справлюсь. Свой долг я выполнила, теперь буду жить по иным правилам.

Керра Катрина приколола фату к переплетённым в замысловатый пучок волосам девушки. Золотистый фатин скользнул по оголённым плечам, коснулся искрящейся юбки-цветка. Довершало образ колье: рубиновый феникс с расправленными крыльями. Единственное приданное, на которое расщедрился отец. Бросил под ноги, когда ранним утром слуги уносили вещи дочери в экипаж. Керра Лесса не вышла из спальни, сославшись на усталость, только брат пожелал удачи.

— Готова? —

полушёпотом спросила бабушка, — пора.

— Да.

Обняв керру Катрину, Ариадна искоса посмотрела на отражение в зеркале и направилась к двери в молельню. Тихо щёлкнула створка, загорелись выстроенные полукругом чёрные свечи. На постаменте возвышалась статуя Нерота, высеченная из цельного агата. Сквозняк покачивал фитили, и в танце бликующих огней казалось, что феникс шевелит крыльями. Дрожат перья, крошат обсидиановую ветвь когти.

Вспыхнули в глазницах зелёные огни.

«Здравствуй, Ариадна Лесса Астери», — свистящий шёпот наполнил зал.

— Милости прошу, — девушка опустилась на колени. Третий раз в жизни она просила совета у покровителя, но всё равно чувствовала страх. Вдруг посмеётся над проблемой или сочтёт, что потревожили зря? Впрочем, это Нерот, не Савана.

Туманные вихри скользили вдоль полукруга и боялись коснуться пламени, будто свечи очерчивали грань между мирами.

«Почему ты печальна в день свадьбы?»

— Я согласилась на брак ради семьи. Ещё не состоялась церемония, но уже чувствую себя чужой, — она сглотнула ком в горле, — ненужной.

«Пустое, герцогиня. В твоей жизни начинается новая глава. Забудь о родительском гнёте и смело иди вперёд».

— Но буду ли я счастлива? Правильно поступаю?

«Зависит от тебя, — пророкотал покровитель, — я вижу три дороги. Две приведут к слезам, третья исполнит истинную мечту».

— Но…

«Как поймёшь? Прислушайся к себе в мгновения „последней печати“».

Порыв студёного ветра потушил свечи. Молельня погрузилась во мрак. Струйки дыма с тлеющих фитильков клубились вокруг статуи, сплетались в сизый вихрь и растворялись под куполом. Из темноты доносился затихающий шелест крыльев и похожий на смех клёкот. Воистину, проблемы людей для богов — сущие пустяки.

Встав с колен, девушка поклонилась каменному фениксу, оправила платье и последовала на церемонию. Слова покровителя о печати остались непонятны, но скоро всё прояснится. Наверное, это один из свадебных ритуалов. Сейчас герцогиня пожалела, что не интересовалась подробностями обряда, в отличие от подруг по гимназии.

В зале Ариадну ждали пятеро. На скамье сидела керра Катрина и беседовала с Грегом Фонтейном, на алтаре перед статуей Беранты раскладывал ритуальные предметы теспий Игар. С ним тихо разговаривал жених герцогини, одетый в костюм фамильных цветов Хедлундов. Серебристую рубашку оттенял тёмно-сиреневый фрак, на лацкане мерцала брошь: оскалившаяся виверна. Не хватало пояса, впрочем, скоро девушка затянет ленту вышитого шёлка на талии супруга.

В последнем госте девушка узнала троюродного племянника, ныне принца Лигурии, и удивилась. Она едва знала Фаррела! После нападения на коронации он поссорился с отцом, замкнулся в себе, общению с друзьями предпочёл денное и ночное бдение за книгами, университет забросил. Что творилось с Его высочеством, не понимал никто. Лекари твердили о моральном потрясении и просили дать принцу время успокоиться. Молчаливый и хмурый, сегодня он почему-то оделся в фамильные цвета и пришёл в храм! На торжественный ужин вряд ли останется, но и за это спасибо.