Скипетр всевластья

Янюшкина Вероника Александровна

* * *

Проснулась Ракитина, когда часы показывали без пяти одиннадцать. Сквозь щель между занавесками пробивались солнечные лучи, с улицы доносился автомобильный шум, а на подоконнике ворковали голуби. Обыкновенный день для спешащих по делам горожан, для Нины — продолжение вчерашней головной боли.

Как никогда инспектор чувствовала собственную беспомощность. Домой возвращаться небезопасно, да и разруха в комнатах ранит больнее ножа Денег, чтобы снять жильё, хватит на неделю, вещей почти не осталось. Предложение Олега пожить у него — манна небесная.

Только не поднимет ли он «плату за услуги»? Получит информацию о фонде, напишет разгромную статью и забудет про обещание о работе в столице. Дескать, «я достаточно с тобой провозился, издательству лишние проблемы ни к чему».

Хозяина в квартире не было. Нина приняла душ, надела вчерашние брюки, блузку и занялась обедом. На кухне царила чистота. Пустая раковина, пахнущие стиральным порошком полотенца, до скрипа чистые тарелки, а в холодильнике — десяток яиц да палка сервелата: либо Олег ест в кафе, либо к нему приходит домработница. Истинный столичный житель, уверенно шагающий по карьерной лестнице и не скупящийся на комфортные условия жизни. Между Виноградовым и Ракитиной разверзлась гигантская пропасть. Должно случиться чудо, чтобы он обратил внимание на «рыжую плаксу».

Девушка помешивала яичницу, когда щёлкнул дверной замок, и послышались шаги.

— Обживаешься? — мужчина покосился на сковороду, — пахнет вкусно.

— Надеюсь, ты не против.

— Нет. Я редко ем дома, но сейчас не откажусь от обеда. Хватит на двоих?

— Да, — Нина выключила газ, — готово.

За столом не разговаривали. Олег задумчиво жевал глазунью с ломтиками картофеля и колбасы, словно впервые вкушал столь простое блюдо. Да, это не «Базиликко» с нежнейшей пастой, но и Ракитина не оканчивала поварских курсов.

— В коридоре я оставил пакеты, — вилкой журналист подцепил последний кусочек, — побывал у тебя, собрал более-менее нормальные вещи. Заодно там коробка с твоей швейной машинкой. Старинная, выдержала падение с комода. Починишь одежду.

Нина подавилась чаем, но откашлялась.

— Спасибо.

— Не за что. Благодарить будешь после.

— Как? — напряглась девушка.

— Успокойся, в постель не затащу. Мог бы, но не хочу. Неинтересно.

Ракитина прокусила губу. В словах прозвучало плохо скрываемое презрение. Так богатый господин отзывается о прислуге, не воспринимая её как равного себе. Да, она человек, но второго сорта. Да, Нина помогает журналисту, но не привлекает его, как женщина. Только сотрудничество, только партнёрские отношения. Провалится Нина, проиграет Олег. Поэтому он возится с ней, как с младшей сестрой.

— Тогда как? — инспектор взяла себя в руки.

— Ну… подаришь мне кое-что, но пока об этом рано говорить. На работу я тебя отвезу, вечером заберу. Так спокойнее. Помнишь о камерах?

— Да.

— Хорошо. Кстати, начальница твоя охала и ахала, но пообещала не вычитать прогулянные часы из зарплаты.

— Как благородно с её стороны, — Нине вспомнилась фраза из кодекса этики сотрудников фонда. Неважно, что думаешь, должен сказать то, что необходимо — таково было главное правило организации. Хоть умри, но выдави улыбку и пожелай клиенту удачного дня. Твои проблемы никому не интересны.

Видно, сегодня все инспекторы следовали кодексу.

Обычно хмурые, в этот день госслужащие улыбались каждому плательщику, угощали детей конфетами, предлагали воду пожилым посетителям и помогали спуститься на лифте.

На рабочем месте Нину дожидались бумаги для расшивки в архив и почта. Коллег беда Ракитиной не взволновала, разве что Сидрова вызвала и поинтересовалась, серьёзен ли ущерб, и когда ждать следователя. Сейчас она бы с радостью избавилась от проблемной сотрудницы. Не утихли пересуды о пожаре, как в копилку проблем упало ограбление. Инспектор ловила на себе любопытные взгляды Кащеевой, Малютина и Болтовой, замечала, как они переписываются по внутренней связи и веселятся. Больно громко хихикает Ольга Николаевна, скалит серые от сигаретного дыма зубы Марина, деловито кивает Кирилл. И пусть радуются. Зло возвращается бумерангом. Сегодня потешаются над Ракитиной, завтра она пожмёт плечами и пройдёт мимо.

За два часа Нину потревожил один клиент, остаток времени до перерыва она потратила на разбор документов: зарегистрировала в журнале входящую корреспонденцию, составила две справки, ответила на письмо. Девушка смотрела на цифры, но мысли возвращались к минувшему вечеру. Недели не хватит, чтобы разгрести завалы, но ещё страшнее войти в квартиру. Да, дверь закрыта на замок, но разве это помеха для грабителя? Девушка заходит в спальню, из-за разбитого шкафа выскакивает преступник, приставляет нож к горлу и делает резкий взмах — эта картина заставила сердце инспектора на секунды замереть, после забиться в рваном ритме. К горлу подкатила тошнота…

Схватив кружку, Нина выбежала в коридор. На лестничном пролёте она облокотилась о поручень и принялась пить воду маленькими глотками. Твердила себе не раскисать, не расклеиваться, не хныкать. Не Ракитина ли мечтала о приключениях месяц назад? Жаловалась на скуку и грезила о свершениях? Вот, получила. Так что терпи, преодолевай беды. Поможешь Олегу, а дальше видно будет. Либо останешься здесь, либо уедешь в столицу и начнёшь жизнь с чистого листа. Верь, чёрная полоса вот-вот сменится белой.

— Нина, — по голосу девушка узнала Дашу, — ты как?

— Нормально.

— Обманываешь, — коллега поглаживала её по плечу, — ты дрожишь.

— Холодно.

— Выпьем чаю? Перерыв начался. Заодно согреешься.

Рабочие места в кабинете Сазоновой пустовали. Сотрудницы курили на улице у чёрного выхода, Дарья обычно проводила пятнадцать минут свободы за чаем и кулинарными журналами. Выписывала в тетрадь рецепты тортов и салатов, готовила дома, на следующий день приносила в контейнере и угощала соседок. Инесса Владимировна как-то сказала, что в фонде погиб талантливый шеф-повар.

— Попробуй, — нажав кнопку на чайнике, Даша села в кресло и взяла с тарелки пирожное, — брауни. Классическое, без орехов. Сразу настроение поднимется.

Зазвенели ложки, в чашки упала заварка и спустя минуту закружилась в кипятке.

— Вкусное, пахнет шоколадом, — Нина жевала выпечку и смотрела, как разбухают чаинки. Сморщенные, точно древесная стружка, они раскрывались подобно крохотным зелёным хризантемкам.

— Четыре плитки растопила, — улыбнулась Сазонова, — вечером блонди испеку. Интересно сравнить.