Сказка
Шрифт:
— Не-не! — крикнул Аарон. — Прибереги это для поля, детка, или я тебя так изобью, что ты не сможешь драться, и Чарли объявят победителем по умолчанию. Губителю Летучих это не понравится, но я сделаю так, что тебе это понравится еще меньше!
Недовольный и угрюмый, явно выведенный из себя, Кла вернулся на свое место, сердито пялясь на меня. Настала моя очередь ухмыляться. Я тоже чувствовал злость, и это было хорошо.
— Я собираюсь надрать тебе зад, милый, — сказал я.
Смелые слова. Потом я мог бы пожалеть о них, но когда они были сказаны, я почувствовал себя просто прекрасно.
Через
Кла все еще смотрел на меня, но его ухмылка исчезла. Я думал, что его оценка меня как легкой добычи, возможно, изменилась, а это означало, что я не мог рассчитывать на его беспечность. «Он будет действовать быстро, — подумал я. — Как в стычке с Глазом». В моем сне Лия сказала: «Ты быстрее, чем думаешь, принц Чарли». Но на самом деле это было не так. Если, конечно, мне не удастся изобрести какое-нибудь устройство, управляемое злостью.
В пятом сете участвовали три пары: Бернд и Галли, маленький Хилт и большой Окка, Эрис и невысокий, но мускулистый парень по имени Виз. Прежде чем Эрис ушла, Джая обняла ее.
— Не-не, прекратите это! — сказал один из ночных охранников своим неприятным стрекочущим, как саранча, голосом. — Пошли!
Эрис ушла последней, но вернулась первой, с кровью, стекающей с одного уха, но в остальном невредимой. Джая подлетела к ней, и в этот раз остановить их объятия было некому. На время нас оставили в покое. Следующим вернулся Окка. После этого долгое время никто не появлялся. Наконец серый человек — но не Перси — внес Галли и положил на пол. Он был без сознания и едва дышал. Одна сторона его головы выше виска казалась вдавленной внутрь.
— Хорошо бы он стал следующим, — сказал Булт.
— Надеюсь, следующим будешь ты, — прорычал Аммит. — Такчтолучше заткнись!
Прошло еще немного времени. Галли вздрагивал, но так и не очнулся. Мне нужно было пройти через это. Я не мог уйти, поэтому сидел, зажав руки между коленями, как всегда делал на бейсбольных и футбольных матчах перед исполнением национального гимна. На Кла я не смотрел, но чувствовал, как на меня давит его взгляд.
Дверь открылась. Два ночных солдата встали по бокам от нее, Аарон и Верховный лорд прошли между ними.
— Последний матч дня, — объявил Аарон. — Кла и Чарли.
Кла сразу же встал и прошел мимо меня, повернув голову, чтобы одарить меня последней ухмылкой. Я направился следом, сопровождаемый взглядом Йоты. Он как-то странно отсалютовал мне, приложив руку не ко лбу, а к боковой стороне лица.
Я знаю его слабость.
Когда я проходил мимо Верховного лорда, Келлин сказал:
— Буду рад избавиться от тебя, Чарли. Если бы мне не требовалось тридцать два, я бы сделал это раньше.
Два ночных солдата шли впереди, за ними следовал Кла со слегка нагнутой головой и раскачивающимися по бокам руками, уже сжатыми в кулаки. Позади нас шли Верховный лорд и Аарон, его помощник. Мое сердце медленно и сильно стучало в груди.
Однажды он меня побил, но я извлек из этого урок.
Мы шли по коридору к ярким рядам газовых ламп, обрамляющих стадион. Шли мимо других раздевалок, мимо комнаты со снаряжением.
Удар. Йота падает. Ведро катится, Йота плетется к своему тюфяку, Кла поворачивается, чтобы посмотреть на ведро.
Мы прошли мимо комнаты почетных гостей, в которой был потайной выход — по крайней мере, согласно записке Перси.
Я бросаю куриную ножку. Она попадает в ведро. Кла поворачивается, чтобы посмотреть.
Тут до меня начало доходить, и я немного ускорил шаг, когда мы уже выходили из коридора на беговую дорожку, окружающую поле. Я не думал о Кла — ну, почти не думал. Он не смотрел на меня — его внимание было приковано к центру поля, где лежало оружие. Кольца и веревки исчезли. Две кожаные перчатки с шипами на костяшках пальцев лежали на столе, где во время наших тренировок стояли чашки. В одной плетеной корзине были боевые посохи, в другой — два коротких колющих копья.
Йота не ответил на мой вопрос, когда я спросил, но, возможно, ответил, когда я уходил. Может быть, тот странный салют, которым он меня проводил, вовсе не был салютом. Может, это было сообщение.
Когда мы вслед за ночными солдатами подошли к вип-ложе, раздались аплодисменты, но я их почти не слышал. Поначалу я не обратил внимания ни на зрителей по бокам ложи, ни даже на Элдена Губителя Летучих. Я смотрел только на Кла, который повернулся, чтобы проследить за ведром, катящимся по полу камеры, которую он делил с Йотой, и за куриной ножкой, которую я бросил в него в раздевалке. На Кла, который, казалось, не видел, что я почти сравнялся с ним — а почему?
«Я знаю его слабость», — сказал Йота, и теперь я думал, что тоже знаю. Глаз не отдал мне честь; он имитировал шоры, которые носят лошади.
У Кла было слабое периферийное зрение — или его вообще не было.
Нас повели — нет, погнали — в ту часть дорожки, которая находилась перед королевской ложей. Я стоял рядом с Кла, который не просто перевел взгляд, чтобы посмотреть на меня, но и повернул голову. Келлин тут же ударил его сзади по шее своей гибкой палкой, выпустив наружу тонкую струйку крови.