Сказание о страннике
Шрифт:
В отцовских походах такого не случалось. Он был сигном и командовал целым мэмосс-вилохом — двумя с половиной тысячами воинов. Две с половиной тысячи натренированных пеладанов, смелых и сильных, каждые пятьдесят — или олох — под командованием сержанта...
Сейчас его команда скорее напоминала группу базарных торговок, и даже двое наёмников вызывали раздражение. Самое время показать, кто здесь главный, и задуматься, как командовать этими не-пеладанами.
Он мог бы взять пример с Швая Дотчанга, семнадцатого султана Кваладмира, который выслушивал даже самых беднейших
Или ему стоит быть похожим на Ичтатлуса Оленерогого, легендарного Необузданного Повелителя Релма-Файнды, который правил с чудовищной и кровавой жестокостью. Такие методы воздействовали на подданных, как на стаю. Другими словами, если становишься более жестоким и кровожадным, чем соперники, то твои люди будут считать себя самыми лучшими и фанатично выполнят любой твой приказ, даже сомневаясь в его правильности; они будут получать удовольствие, просто следуя сверхжестокости...
Размышляя, какой вид руководства выбрать, Нибулус снова вздохнул — у него не было склонности ни к тому, ни к другому.
Болдх шел позади всех, поглядывая на парящих в вышине орлов-ягнятников, чьи огромные крылья распарывали воздух. Странник оставался таким же молчаливым и неприступным, как всегда. И таким же уставшим. Он очень устал. Гораздо сильнее, чем его спутники. Те путешествовали чуть больше двух недель, а он странствовал уже восемнадцать лет. Восемнадцать долгих лет путешествий, бесцельных переходов от одного места к другому. Возможно, когда он только ушёл из дома, цель была, но не сейчас. Теперь он странствовал лишь потому, что не видел причины остановиться.
Спустя семь дней после битвы с огром, продолжая взбираться выше в горы, путники наткнулись ещё на одну пещеру. День только начинал клониться к закату, но лошади были уже измучены тяжелейшим дневным переходом, поэтому было решено разбить лагерь пораньше. В конце концов, дорога вряд ли улучшится в ближайшее время.
Весь день, как и три предыдущих, они передвигались со скоростью улитки. Крутые подъёмы, разрушенные мосты, участки дороги, которые обвалились десятки лет, а то и века назад, частые камнепады, — всё будто сговорилось помешать им. Древняя заброшенная тропа становилась хуже и хуже, к тому же она по-прежнему вела вверх.
Сегодня, преодолевая уже пятый подъём за день, Финвольд едва не потерял свою лошадь, таким узким и скользким был путь. Только вчетвером — сам жрец, Мафусаил, Нибулус и Лесовик — они смогли втащить испуганную Квинтессу на горный выступ.
Внимательно изучив пещеру, путники обнаружили, что она гораздо больше, чем казалась на первый взгляд. Несколько ходов вело от основной полости; один из них — узкая щель — вёл в более просторное помещение. Земляной пол покрывала высохшая трава, в глубине валялось несколько обглоданных костей, в воздухе висел мускусный запах какого-то дикого животного.
По крайней мере сейчас пещера была необитаема. Болдх, частенько проводивший ночи в звериных логовах, посоветовал расположиться в первой пещере, запастись сухим хворостом и держать
После тяжёлого дня никто не хотел утруждать себя готовкой. Но все так изголодались и промёрзли, что вскоре общими усилиями разожгли большой костёр и наготовили достаточно тёплой еды. Несмотря на безвкусность и простоту рациона, пища помогла усталым путникам немного расслабиться, а некоторых даже подвигла на беседу.
— Что ж! — начал Мафусаил. — Я знаю о вас не так много, но хотел бы познакомиться поближе.
Никто не ответил.
— Я бы охотно поболтал, отведав доброй горячей пищи, — продолжил южанин, стараясь говорить веселее.
Кто-то язвительно пробормотал о погоде, хорошей в это время года; остальные говорить не захотели.
— Я чувствую себя в силах выдержать всё, — настойчиво продолжал Мафусаил, — что мстительный Скаан готов наслать на нас за убийство своего... питомца.
Его голос, подобно жужжанию краснобрюхой осы, неуверенным эхом облетел пещеру и затих. Путешественники прислушались.
Через некоторое время из глубины пещеры донёсся тихий голосок.
— Кто такой Скаан? — не мог сдержать любопытства Гэп.
— Скаан? — обрадовано воскликнул пустынник. — Ты никогда не слышал о Великом Огре?
— Он же не здесь живёт, верно? — испуганно спросил оруженосец.
— Нет, нет! — засмеялся Мафусаил. — Тебе нечего бояться, юный Реднар. Скаан нигде не живёт. Его никогда не существовало. Это только легенда: Великий Горный великан Скаан, самый свирепый из горных духов, бог огров. Они по-своему поклонялись ему, приносили жертвы и что-то подобное. Короче, чувствовали себя счастливыми. Как и во всех языческих религиях — безобидные забавы.
Присевший на корточки у выхода из пещеры, Лесовик хрипло рассмеялся.
— Теперь ты по-другому запел. «Безобидные забавы!». Маленькая птичка нашептала мне, что ты описался от страха в «Сером псе» во время праздника урожая.
— Только из-за тех сумасшедших дикобразов, — улыбнулся в ответ Мафусаил. — Скажи, ты веришь в Скаана? Если да, то как ты можешь сидеть так близко к выходу? Не боишься, что он, вдруг появится и схватит тебя?
Колдун загадочно усмехнулся.
— Не верю, что какой-нибудь огромный бог огров захочет нанести вред мне. Даже если и так, то эта пещера вряд ли бы защитила. Нет, я сомневаюсь в существовании Скаана, но не стоит надо всем насмехаться. Горные великаны жестоки и свирепы, и все же они — как и мы — дети Эрсы.
— Эрса существует в самых различных обликах, — неожиданно оживился Финвольд. — Всё зависит от верований. Для разных племён она воплощена в бизоне, волке, дереве, даже в солнце. Окружающая обстановка и нужды племени «диктуют» необходимое воплощение. Для твоей расы, Мафусаил, Эрса — Уассайса, Дарящий сады, и Ширэк, Созидатель Великих Песков, который направляет путников...
— Чушь.
— Чушь, не чушь... Я много читал.
— И во всё это веришь?
— Конечно, нет, ты же сам сказал — чушь. Только Куна — истинный.