Сирена (ЛП)
Шрифт:
Когда телефон зазвонил снова, Истон незамедлительно ответил, надеясь на том конце линии услышать голос Норы. Но собеседником оказалась шеф-редактор западного, лос-анджелесского отделения Главного Издательского Дома. Истон общался с ней всего один или два раза после того, как ему предложили эту должность, после ее ухода на пенсию. Теперь, она сообщала Заку, что при желании, он мог приехать пораньше, так как согласно ее информации, в Нью-Йорке его ничего не держало. Кроме того, она не возражала разделить с ним свой кабинет на пару недель, пока он освоится. Это могло облегчить адаптацию к коллективу.
Все
– И тебя нахрен, Нора.
* * *
Нора металась по всему дому с личным мобильным телефоном в одной руке, и телефоном с прямым вызовом в другой. У Уесли не было ее прямого номера, но она знала, что на него в ближайшее время перезвонят либо Кингсли, либо Сорен. У второго имелись связи со всеми лечебными учреждениями в радиусе восьмидесяти миль, а у Кинга в контактах числилась половина судей, адвокатов и начальников полиции штата. С такой армией, кому-нибудь из них двоих удастся отыскать Уесли.
Пройдя в комнату Уеса и порывшись в его столе, Нора пыталась найти номера хоть кого-нибудь из его друзей, но они содержались в его мобильном телефоне, а сам аппарат был при Уесли, где бы тот ни находился. Нора перерыла его шкаф, даже корзину с грязным бельем, но не нашла ничего, что бы посодействовало установлению местонахождения парня. Присев на кровать, она открыла его тумбочку. Сатерлин понимала, он, явно, не обрадуется тому, что она рылась в его вещах. А сам Уесли, скорей всего, пришел бы в настоящий ужас, увидев, что хранилось в ее прикроватном ящике. Но Нора не нашла ничего полезного или уличающего - всего лишь бальзам для губ и запасной комплект ключей от машины.
Под папкой с его медицинскими анализами, она увидела маленький фотоальбом. Вынув, Нора открыла его, и улыбнулась сквозь слезы, обнаружив, что он был заполнен прошлогодними снимками. Перелистывая страницы с фотографиями, она вспомнила...
Когда майским, субботним днем, Уесли разбудил ее рано утром, велев ей встать и надеть сапоги и джинсы, поначалу ей показалось это очень подозрительным. В тот день, он вез ее на своем желтом Фольксвагене-жуке, всю дорогу слушая странную музыку.
– Кто это?
– спросила Нора.
– Wilco.
– А это?
– The Decembrists.
В результате, Уесли стал допытываться, какой последний альбом покупала сама Нора. Подумав добрые пять минут, она вспомнила - Beastie Boys, Ill Communication, в 1994 году. Тогда, Уес ходил под стол пешком, а Норе было пятнадцать или шестнадцать лет.
После долгой дороги, они, наконец, прибыли на ферму - лошадиную ферму. Уесли говорил ей, что вырос в подобном месте. Со слов парня, выходило, что его родители работали на ферме в Кентукки - отец был лошадиным инструктором, а мать вела бухгалтерию. Но это был первый раз, когда Нора увидела Уесли рядом с этими крупными животными. Для кого-то, столь благословленного Матушкой-Природой в отношении внешности, как малой, он
В течение следующих сорока пяти минут, Уесли оседлал трех или четырех кобыл, проскакав по территории выгула.
– Сегодня ты у нас привередничаешь, малой?
– спросила его Нора, - просто найди себе лошадь, и вперед.
– Я выбираю не для себя.
Он ловко спрыгнул с большой аппалузской кобылы.
– Я могу ездить на любой, просто пытаюсь найти подходящую тебе. Так как ты новичок, тебе нужна смиренная лошадка.
– Мне подойдет любой конь, только не кастрированный, - заявила Нора.
– Что не так с кастрированными?
– Мы не будем об этом говорить.
От этих слов, Уесли рассмеялся, открыто и просто, и на мгновение, Нора увидела, каким мужчиной он станет через десять или двадцать лет - сильным и добрым, с каждым годом чуть более красивым и чуть менее невинным. Она завидовала женщине, которая станет его избранницей. Та и, вправду, окажется счастливой.
В конце концов, после четвертой попытки, Уесли подобрал ей буланую кобылу по кличке Тихоня.
– Она умная и покорная - идеальна для новичка.
Уесли передал ей вожжи.
– Умная и покорная... мне следует познакомить тебя с Сореном, - прошептала Нора в подергивающееся ухо Тихони, - так тебе тоже нравятся стеки?
Нора вспомнила, что последовала за Уесли обратно в стойло, чтобы посмотреть, как он выберет себе лошадь. К нему с советами подошла юная девочка. Нора видела, как эта симпатяшка стреляла в Уесли обожающими взглядами, в то время, как он смотрел только на лошадей.
– Вот эта подойдет.
Парень выбрал крупную, жилистую, гнедую кобылу.
– Как ее зовут?
– Бастонада, - ответила девочка, - так ее назвал босс. Почему, не знаю.
– Она наступает на ноги наездникам?
– спросила Нора.
– Да, частенько.
Девочка впервые обратила свое внимание на Нору.
– Как вы узнали?
– Бастонада - замысловатый термин, обозначающий порку ступней.
Уесли и симпатяшка уставились на Нору с широко открытыми глазами.
– Что?
Парень с непринужденным мастерством надел на свою кобылу седло. Нора наблюдала за тем, как его умелые пальцы натягивали вожжи, поправляли узду. Уесли сел на лошадь, надел на свои светлые волосы ковбойскую, соломенную шляпу, двинул бедрами, и взялся за кожаные вожжи так легко, будто родился в седле.
Нора медленно вдохнула и тихо повторила свою Уесли-мантру: "Смотреть, но не трогать... смотреть, но не трогать..."
В тот день, ввиду ее первого раза верхом, Норе была сделана поблажка. К растянувшейся на многие мили ферме, шли множество троп, и Уесли повел их по одной из них, извивающейся вдоль живописного склона. Они останавливались каждые несколько минут, фотографируя окрестности.
Просматривая альбом, Нора вспомнила, как они пересекали устье небольшой реки. Видимо, почувствовав ее страх, Уесли взялся за ее вожжи, и с легкостью перевел обе лошади через препятствие.