Сирена (ЛП)

Райз Тиффани

– Бывало, мы с Сореном играли на кухонном столе, - сказала она, игнорируя мольбу в его голосе, - Я тебе когда-нибудь рассказывала об этом?

– Нет, - ответил Уесли, заметно напрягшись, когда Нора подняла его рубашку и скользнула руками под ткань, прижимая свои ладони к его теплой коже.

Она видела, как его пальцы сжались в кулаки.

– Игра была простой - он наполнял бокал одним из своих дорогущих красных вин и ставил его на край стола. Затем трахал меня. Жестко.

Нора улыбнулась, когда Уесли передернуло.

–

И если я разбрызгивала слишком много, сопротивлялась ему, или опрокидывала бокал... вино было не единственным красным, что проливалось в ту ночь.

Уесли закрыл глаза, будто пытаясь прогнать эту картину.

– Но секрет в том, - сказала Нора, проводя ногтями вверх, к груди Уесли, затем вниз, к его животу, - что иногда я опрокидывала его нарочно.

– Я не буду с тобой в это играть, - произнес он, в то время, как Нора неумолимо продолжала ласкать его нежную кожу груди и по бокам.

– Я тоже не буду с тобой в это играть. Этому не обязательно быть игрой, Уесли.

Она сузила свои глаза, как кошка.

– Все может быть очень реальным.

– Не делай этого.

Голос Уесли был полон мольбы. Его дыхание стало тяжелее, а все остальное - крепче.

– Не со мной.

– Твое сердце неистово бьется.

Нора позволила своей руке задержаться на левой стороне его груди, затем лениво провела до живота, и сбила парню дыхание, ловко расстегнув верхнюю пуговицу его джинсов.

– Нора...

– Я тебя не держу. Ты можешь идти, если хочешь. Тебе ведь этого хочется?

Схватившись за петли для ремня, она притянула его еще ближе, пока его бедра не прижались к ее промежности. Нора понимала, что ей не следовало этого делать. Но Уесли являлся постоянным источником ее замешательства. Иногда, ей нужно было отплачивать ему тем же. Нора знала, что временами Уес забывал, кем она, являлась на самом деле, так что, напомнить ему об этом было не лишним.

– Я не знаю, - наконец, ответил он.

– Занятное, с твоей стороны, откровение. И раз уж мы с тобой разоткровенничались, скажи, почему тебя так раздражает Зак?

Глаза Уесли округлились. Нора прикусила свою нижнюю губу, ожидая его ответ.

– Он тебе нравится.

– Он мне нравится.

Сделав еще один большой глоток вина, Нора снова поставила бокал на стол.

– Но мы ведь только познакомились, и мы не трахаемся. Даже я не могу работать так быстро.

Уесли мрачно усмехнулся, подняв глаза к потолку.

– Меньше всего меня заботит, трахаетесь вы с ним, или нет.

– Боже мой, ты только что сказал "трахаетесь"? Ты добродетельный, безгрешный методист. Ты же не ругаешься.

– Ты и понятия не имеешь о том, что я делаю.

– Я знаю, что ты делаешь. Знаю, что ты спишь с незапертой дверью, - парировала Нора, - в ожидании компании?

– А я знаю, что ты стоишь ночами в моих дверях, и смотришь, как я сплю. В ожидании приглашения?

Теперь глаза округлились

у Норы, но она быстро взяла себя в руки.

– Ты довольно неплох в этой игре, - сказала она, кивая в одобрении, - для начинающего.

– Я же сказал. Я не буду с тобой в это играть.

– Как жаль. Думаю, тебе бы понравилось вознаграждение.

Нора потянулась к следующей пуговице на джинсах Уесли, но он вцепился в ее запястье, останавливая ее.

– Жестче, - приказала Нора и он отпустил, словно она обожгла его своей кожей.

– Я так и думала. Иди, - сказала она, опустив свои руки по бокам.

Сделав шаг назад, Уесли прижал ладонь к своему животу.

– Иди, займись домашним заданием, малой.

Взяв свой почти позабытый бокал, Нора поднесла его к губам, но до того, как она успела сделать глоток, Уесли, слегка трясущимися руками, забрал его, поднял и выпил. После, поставив тот рядом с Норой на стол, и больше не сказав ни слова, он вышел из кухни.

Нора взяла бокал и посмотрела внутрь. Он осушил его до капли.

Поставив его на место, она повернулась, провожая Уесли взглядом. Она ненавидела, когда они ругались, хотя это почти всегда происходило по ее вине. С Уесли все будет в порядке, говорила она себе. Ему, в любом случае, надо было немного закалиться.

Нора никогда не забудет тот день, когда впервые его увидела. Войдя в университетскую аудиторию, первым, что она заметила, была пара больших, карих глаз, смотрящих на нее так, словно они никогда прежде не видела ничего подобного. И в ту секунду, когда он открыл свой рот, из которого полилась мягкая, южная речь, она знала, что с этим парнем недостатка в проблемах не будет.

Нора предложила всем студентам рассказать о своем любимом произведении. Для Уесли им оказалась новелла "Дары Волхвов", О.Генри - история жены, продавшей свои волосы, чтобы купить мужу цепочку для часов, и мужа, продавшего свои часы, чтобы купить жене гребни для волос.

Нора назвала эту историю ужасом. Возразив, Уесли назвал ее историей любви. Их спор продолжался даже после окончания занятия. Два человека, пожертвовавшие своей наиболее значимой ценностью ради любви, и оставшиеся ни с чем, разве это история любви?
– требовала она. Уесли аргументировал тем, что они, по-прежнему, были вместе. Рассмеявшись, она ответила, что когда он окажется в ее возрасте, то будет смотреть на вещи немного иначе.

Нора знала, что этим вечером она была с ним чрезмерно груба, но порой ей было не под силу остановиться. В конце концов, когда ей было столько же, сколько сейчас Уесли, Сорен провел ее через все круги ада. Сейчас, она была благодарна за дисциплину, которой он ее обучил, и силу духа, которую он в ней развил. И теперь, когда такой мужчина, как Зак, смотрел ей прямо в глаза, говоря, что она не стоит ни его времени, ни его усилий, она только улыбалась и спрашивала, неужели это все, на что он способен.