Сирена (ЛП)

Райз Тиффани

– Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.

– Когда ты вчера позвонил, я ждала новостей. Если бы мне позвонил Сам Господь Бог с рассказами о секретах вселенной, я бы и Его послала на хрен. Тебе не следует принимать это на свой счет. Могу я загладить перед тобой вину? Кофе? Чаем? Собой?

Истон рассмеялся. Даже уставшей, Сатерлин, все равно, была бесстыдной.

– Тебе нужно поспать. Никакого кофеина или другого стимулятора, - сказал он, и посмотрел на Нору, сузив глаза.

Улыбнувшись, она согласно кинула.

–

Ладно. Оставлю тебя в покое. Обещаю взяться за книгу, как только Уес вернется домой. Ты можешь прислать мне по электронной почте то, что хотел сказать во время вчерашнего звонка? Я прочту это, и сделаю все, что хочешь.

Истон пообещал так и поступить, и Сатерлин засобиралась.

– Когда ты в последний раз спала, Нора?
– спросил он до того, как она успела выйти из его кабинета.

– Двадцать шесть часов назад.

Зак поморщился.

– Тебе не стоит садиться за руль. Мертвый писатель не пишет...

– Высечем эти слова на моем надгробном камне, - ответила Нора.

Истон пригвоздил ее взглядом.

– Ладно. У меня есть друг, особняк которого находится в нескольких кварталах отсюда. Передохну у него.

– Никаких стимуляторов, запомнила?
– повторил Зак, - актерам, играющим Гамлета, рекомендуется соблюдать целибат весь сезон спектаклей.

Сатерлин послала ему улыбку через плечо. Внезапно, она стала выглядеть не взволнованной или уставшей, а прекрасной, дикой и такой живой.

– Целибат, Зак? Ты хоть понимаешь, кому ты это говоришь?

Истон продолжал смеяться, даже когда она вышла из его кабинета. Подняв глаза, он увидел стоящего в дверях Жан-Поля.

– Так, где контракт?
– спросил Боннер.

Зак посмотрел на своего босса.

– Думаю, я могу его немного задержать, - произнес Истон несколько смущенно.

– А ее?

Опустив руку под стол, Зак вытащил рукопись Сатерлин из корзины для переработки бумаги.

– Полагаю, то же самое касается и ее.

* * *

Остановившись у дома Кингсли, Нора вошла внутрь без стука. Она объявила о своем прибытии Джульетт, прекрасной гаитянке - секретарю Кингсли, и единственной - кроме нее - женщине в мире, которую он боялся. Накормив Нору завтраком, Джульетт отвела ее в помпезную хозяйскую спальню. Она могла отдохнуть здесь, потому как Кинг до завтрашнего дня находился в отъезде.

Избавившись от своей одежды, Нора нырнула под простыни - простыни, среди которых она провела не одну ночь. Вытащив оба своих мобильных телефона, она положила их на соседнюю подушку, на случай, если позвонит Уесли, Зак, Кинг или Сорен. Уплывая в сон, Нора подумала о парне - она надеялась, что тот чувствовал себя лучше, и что совсем скоро, вернется к ней домой. Пока она плотнее куталась в роскошное постельное белье, маленькая часть нее захотела, чтобы сейчас, рядом с ней оказался Сорен.

Нора проснулась около девяти вечера. Она проспала почти двенадцать часов подряд. Приняв душ в роскошной ванной комнате Кингсли,

она облачилась в одежду, принесенную, и оставленную Джульетт на стуле рядом с кроватью. Едва Нора успела выбраться из душа, как ей позвонили по прямому номеру.

Со все еще мокрыми руками, она схватилась за телефон, и ответила на звонок.

– Кинг, какие новости?

– Добрый доктор сказал, что ты можешь приехать на рандеву с ton petit garcon malade. Его родители поддались настоянию врача, и на ночь оставили твоего любимчика одного. Они в отеле.

– Скажи доктору Джонасу, что в следующий раз, я сделаю его любимый трюк анальным проникновением и эрекционным кольцом.

– Не сомневаюсь, это единственная причина, по которой он выбрал профессию врача.

Покинув особняк Кингсли, Нора направилась в больницу, чувствуя тебя другим человеком. Практически, дрожа от волнения из-за предстоящей встречи с Уесли, она припарковала машину, и понеслась в его палату. Пробравшись туда на цыпочках, Сатерлин обнаружила крепко спящего на больничной койке парня. Подойдя ближе, она оглядела Уеса.

Ресницы, лежащие на загорелых щеках малого, подрагивали, а его грудь медленно поднималась и опускалась.

Наклонившись, Нора поцеловала его в лоб. Открыв глаза, Уесли посмотрел на нее так, словно она явилась ему во сне.

– Нора, слава Богу.

Попытавшись обнять ее, он поморщился, увидев, что его руки были утыканы трубками, тянущимися от различных ёмкостей.

– Не двигайся, малой, а то что-нибудь выдернешь. Я здесь. Как ты себя чувствуешь?

– Теперь отлично, раз ты пришла. Я весь день ломал голову, гадая, как тебе позвонить. Если мама выходила из палаты, вместо нее оставался отец, или наоборот. Но несколько минут назад, они, все-таки, ушли. Врач очень настаивал, чтобы на ночь они оставили меня одного.

Нора расплылась в широкой улыбке.

– Он твой друг?
– спросил Уесли.

– Друг моего друга. Неплохо иметь друзей в нужных местах. На случай, если тебя когда-нибудь арестуют, у меня есть еще и друг-полицейский, который мне кое-чем обязан.

– Буду иметь это в виду.

Потянувшись, Уесли взял ее руку в свою.

– Я рад, что ты здесь.

– Я тоже. Я приезжала и раньше, и, подкравшись к палате, услышала разговор твоих родителей. Твоя мать хочет забрать тебя домой.

– Так и есть, но я не поеду. Отец на моей стороне, и мы ее уговорим.

– Тебе лучше. Хорошо, что тебе своевременно оказали помощь. Что сказал врач?

Уесли застонал, и Нора провела по его волосам. Было так приятно снова прикасаться к нему, снова находиться рядом с ним. Она не могла поверить, что они не виделись всего один день.

– Я так часто колол себя в предплечье, что кожа на нем превратилась в рубцовую ткань, - произнес Уесли, потирая свой верхний, левый бицепс, - инсулин всасывается не очень хорошо. Мне нужно перемесить область введения инъекции.