Сирахама
Шрифт:
— Хм… ну-ка, — Послышалось снизу. — Ну-ка, ну-ка… да, «моторчик» ничего так… Хоть и «маде ин джапан».
Сой в этот момент крутилась вокруг меня, деловито и бесцеремонно рассматривая. Я настороженно следил за женщиной, макушка которой была мне по грудь. А уж если вспомнить ее нелегкий характер… причем, нелегкий во всех… реинкарнациях.
— Ну-ка, напряги прессик! — Между делом попросила она.
Странная просьба, которую я выполнил, не задумываясь. И, не знаю, что тут сыграло роль: возможно, интуиция — я добавил «железную рубашку». На самом
Ды-дых!
Это Сой нанесла удар основанием ладони в живот. Меня качнуло назад, но я устоял. Площадка, видимо дрогнула, так как зазвенел колокольчик, подвешенный над входом в додзё.
— Не поняла… — Удивилась женщина. — Контрольный… Прессик!
Ды-дых!
На этот раз удар соскользнул. Каким-то отделом спинного мозга — скорее всего, нижней его частью — мое тело решило, что следующего удара оно не переживет, и чуть скрутило мышцы, заставив чудовищный по силе удар… соскользнуть. Сзади у забора под порывом ветра зашуршали кусты.
— Не поняла! — Возмутилась Ма Сой. — Совсем-совсем не поняла!
Она, ни капли не смущаясь, содрала с меня пояс и распахнула куртку доги. И стала пальцами тыкать в живот… Я, против воли, испуганно вцепился в резинку штанов — кто его знает, что взбредет в голову этой женщине в следующую секунду!
— Мамочка! — Ренка заливисто хохотала. — У тебя сейчас зятя уведут! Посмотри, во что кастинг превращается!
— Соечка, как тебе не стыдно! Ну, таки зачем нам еще один! — Всплеснула руками Ма Ёру. — Оставь его доченьке — пусть она играется!
— Кхм… Ма Сой-сан. — Прокашлялся я. — Я предлагаю отложить эту ролевую игру до момента, когда вокруг не будет никого, кто будет мешать нам своими советами!
— Хам! — Маленькая женщина уперла кулачки в бедра. — Ёрочка! Твой зять — такой бабник! Он мне такие непристойные предложения делает! Кобель! Прессик!
«Бля! Малыш! Держись!»
Да-дах!
Выбираясь из кустов и отплевываясь, я расслышал:
— Реночка! Ты где такого деревянного нашла? У него же не тело, а каучук! Автомобильная покрышка! Настоящий мужчина должен быть большим и мягким! А с таким… с таким же спать — сплошное мучение!
— Кстати, о настоящих мужчинах… — Задумчиво протянула Ёру, смотря в сторону додзе. — Знакомое ощущение неприличности, пошлости и извращенности…
В следующее мгновение обе женщины исчезли, а из темноты додзё послышалось азартное:
— Сверху! Сверху его загоняй!
— Смотри, сейчас под пол уйдет!
— Ага!
— Ай!
— Э-э… Соечка… а кто это?
И на минуту воцарилась тишина…
Из темноты зала появились обе женщины. И были они сильно озадачены. Впереди себя они вели… Хоноку. С фотоаппаратом.
— Р-р-руки! — Прошипела девочка.
Ёру отдернула свою руку тут же, а вот Сой замешкалась, за что и поплатилась — Хонока цапнула зубами кисть, лежавшую у нее на плече.
— Ах ты, маленькая…!
Но крохотный вихрь уже метнулся вперед и спрятался за моей спиной:
— Не подходить! — Хонока вцепилась в мой
— Какой милый ребенок! — Умилилась Ёру, прижав ладошки к щекам.
— А какая знакомая техника работы с фотоаппаратурой… — Хмуро добавила Сой, растирая запястье.
— Да-а-а… — Покивала Ёру. — Неужто наш решил расширить состав? Нас двоих ему уже недостаточно… м?
— Ну, она ничего так… бойкая… — Сой наклонилась в сторону и попыталась заглянуть за мою спину с одной стороны.
— Ой-ой, — Смело вякнули у меня из подмышки с другой стороны. — Быть бойчее какой-то там старушки…!
— И на язык шустрая. — Ёру наклонилась с другой стороны. — Если воспитать, да выдрессировать… А то скучно.
— Но-но-но! — Предупреждающе полыхнула зарница фотовспышки.
— Не поняла! — В очередной раз возмутилась Сой, обнаружив, что за моей спиной никого нет.
— Знакомая техника, говоришь… — Ёру осмотрела окрестности. — Учитель всегда должен быть рядом с учеником…
— Поохотимся?
Маленькая и шебутная Сой, и роскошная и ленивая Ёру… они вдруг подобрались, встряхнулись и стали одинаковыми серьезными хищницами, загоняющими дичь. Стремительными смазанными тенями они понеслись в сторону главного здания…
— Папочка попал… — Фыркнула Ренка. — Кен… я это… пи-пи хочу. И может быть даже а-а…
— Так это же замечательно! — Искренне обрадовался я.
— Как тебе чаек, Кэнсэй?
— Я все лучше и лучше понимаю его букет, Фуриндзи-доно.
— То-то! Что б ты знал, далеко не всякий сможет понять чай, приготовленный нашим учеником. Для этого, увы, нужно особое психологическое состояние. Вот как в твоем случае… Что у девочки? — Старейший без перехода и подготовки перешел к той теме, которую и хотел обсудить с ним Кэнсэй.
— Многое непонятно, Фуриндзи-доно. С одной стороны — типичны парез…. Ну, паралич. Обеих ног. Это — с одной стороны. А с другой — функции мочеиспускания и дефекации по-прежнему… э-э-э… исправны. А это — нонсенс. Так не бывает! Я потому и отказался от услуг этих «корифеев», — Это слово Кэнсэй буквально выплюнул. — Что они на это не обратили никакого внимания!
— Дочке сказал?
Кэнсэй замялся и опустил взгляд:
— Нет, Старейший. Что-то остановило меня. Возможно, позже. Возможно, не ей, а Кенчи… Старейший! — Кэнсэй простерся в поклоне. — Если у ученика не получится… могу я просить вашей помощи?
— О-хо-хо… — Вздохнул Сверхчеловек. — Кэнсэй, ты, конечно, не заметил… и это нормально, что не заметил… но я и так оказываю помощь. В первую очередь — через СВОИХ учеников! Понимаешь? И — выпрямись, пожалуйста… эти ритуальные штучки последние несколько лет начинают мне надоедать! Мои ученики должны решать проблемы, а не я. Понимаешь? Если мои ученики этого не могут, то я должен их этому научить… но не делать это за них. Понимаешь, Кэнсэй?