Синий жасмин
Шрифт:
— Пожалуйста… отпусти меня, — взмолилась девушка, когда смогла говорить.
— Вот, прошу. — Шейх со слабым смешком выпустил ее из объятий. — Ты свободна.
— Не мучай меня! — В рамке растрепанных мягких волос мерцали умоляющие сапфировые глаза. — Дай мне лошадь и проводника… Отпусти меня в Ираа. Я никому не расскажу, что была здесь!
— И ты, конечно, гарантируешь мне отпущение грехов! — съязвил он, наливая себе другой бокал лаймуна, который выпил с жадностью. — Разумеется, ты никому не расскажешь, ведь, не дай бог, кто-нибудь да узнает, что
— Ты просто скот! — Щеки ее вспыхнули румянцем. — Тот конокрад был гораздо менее жесток, чем ты, с твоей баней, книгами и матерью-испанкой!
— А вот мою мать мы обсуждать не станем, — оборвал ее шейх. — У нее, по крайней мере, было горячее сердце.
— Если я так холодна, тогда зачем держать меня в своем роскошном шатре? Уж наверное ты предпочел бы кого-нибудь погорячее?
— Одну из моих девушек для развлечений, да? — Он вздернул черную бровь. Как тебе известно, я развожу лошадей и очень их люблю. Но время от времени в табуне появляется какая-нибудь особенно упрямая, и тогда я с удовольствием укрощаю ее.
— Ты хочешь сказать, ломаешь, — парировала Лорна.
— Единственный раз одну из моих лошадей едва не сломали, и я на твоих глазах запорол виновного.
— Так, значит, ты уверен, что похищение девушки не доставит тебе больших неприятностей? Понимаю, принц Касим: по вашему мнению, женщина едва ли может успешно соперничать с хорошей лошадью. Однако, волею случая, я — не арабка и не желаю, чтобы по вашей прихоти меня держали здесь как пленницу. У меня есть права, и вы не сможете их игнорировать. Я — не вещь.
— Ни одна арабка не станет так рассуждать, — сказал Касим. — Неужели вы уверены, что власти тут же начнут прочесывать всю пустыню в поисках вас? Конечно, вокруг Фадны они еще поищут, ну, порасспрашивают о вас, но как только узнают, что вы сумасбродны, упрямы и необыкновенно красивы, то обреченно пожмут плечами и скажут, что вы совершили большую глупость, отправившись в одиночестве.
Лорна безмолвно уставилась на него.
— Так значит вы… У вас нет намерения отпустить меня обратно в Рас-Юсуф? — Жуткая слабость охватила девушку; ей захотелось броситься на ковер и завыть по-звериному. — Вы собираетесь держать меня здесь?
— До тех пор, пока мне это будет нравится, — лениво откликнулся он. После дневных дел мужчина жаждет развлечений, а у вас это прекрасно получается, девочка моя. В вас есть сила и неукротимость, и мне это нравится. Вы прелестны, но холодны, и такой контраст я нахожу весьма волнующим.
— В вас нет ни капли жалости, — выпалила она.
— А у вас нет ни капли знаний о теле и его безжалостных потребностях, возразил шейх.
Лорна опять уставилась на него; каждый ее нерв был натянут до предела.
— Да вы просто дьявол! — сдавленно простонала она.
— Возможно, но тогда отражение дьявола — в лице женщины — синеглазой, с нежным ртом, дразнящей и переменчивой.
Он откинул входную занавеску
— Вам специально принесли одежду, чтобы я мог наслаждаться видом девушки, а не очаровательного мальчика. И вы будете носить ее!
— Это те вещи, которые вы купили, чтобы обрадовать свою рабыню во дворце? — Губы Лорны искривились. — Да вам придется силой надеть их на меня!
— Пожалуй, обратная процедура доставила бы мне куда больше удовольствия, девочка моя. — Касим явно забавлялся. — Тюркейя — моя сестра, а не рабыня.
Насмешливо поклонившись, он удалился. Какое-то время мужественный силуэт шейха был еще виден на фоне занавески, пока он говорил с одним из стражей-арабов, приставленных ко входу в шатер, чтобы она не могла убежать.
Лорна поднесла руку к горлу, словно желая схватить готовое выскочить сердце. Значит, пока она не надоест ему, ее будут держать в этой шелковой клетке, наполненной зыбкими тенями от масляных ламп! Ее силой заставят разделять общество принца и его ласки…
Девушка вынырнула из океана своих мыслей и снова оказалась в реальном мире, в гареме, куда как раз вошла Захра, чтобы помочь ей переодеться. Лорна была тиха и покорна. Она позволила облачить себя в дымчатую бархатную тунику с мелкими жемчужными пуговками от горла до талии и в шелковые шальвары, стянутые у щиколоток. Затем обулась в рубиново-красные бабуши [30] с загнутыми вверх носами и разрешила Захре расчесать себе волосы, пока они не заблестели ярче, чем ее шелковые одежды.
30
Бабуши — туфли без задников, иногда на каблучках
Так значит Тюркейя — сестра шейха. Наверное, он ее очень любит, раз покупает ей подарки. Лорне трудно было представить себе, чтобы этот безжалостный человек мог кого-то любить. Любовь, нежность, привязанность — все эти чувства хранятся в сердце, а для Лорны этот человек был совершенно бессердечным.
— Захра?
— Да, лелла?
— А сестра твоего хозяина очень красива?
— Принцесса Тюркейя похожа на золотую куколку, с ресницами, в которых может запутаться мотылек, и густыми черными волосами до талии. Говорят, за нее сваталось много богачей, но принц Касим всем отказал от ее имени.
— А разве не слово отца должно быть в этом деле последним?
— Эмир слишком занятой человек, чтобы заниматься женскими делами, даже если речь идет о дочери. Тюркейя ведь только дочь. Вот сиди Касим — гордость и радость эмира. Он всегда разрешает своему сыну делать все, что тому ни вздумается.
— Не могут в это поверить! — Лорна прикусила губу. Ей снова стало больно и страшно. И, хоть кроме служанки здесь никого не было, она устыдилась и с отвращением отвернулась от зеркала, бесстрастно отразившего ее уже вполне гаремный облик.