Синий жасмин
Шрифт:
— Идите сюда. Вам нужно поесть; впрочем, не есть же вам руками. — И он показал на столовые приборы с перламутровыми ручками. — Вы же весь день провели в пустыне, на воздухе и, должно быть, очень проголодались. Хасан прекрасный повар и сильно обидится, если вы не попробуете ни кусочка из нашего ужина.
Нашего ужин а. Ее передернуло, но под пристальным взглядом этих карих глаз Лорна взяла немного кускуса [20] и заставила себя съесть.
— Ну а теперь кусочек голубя, — ласково уговаривал шейх, положив ей на тарелку
20
Кускус — восточная пряность, а также плов с нею и овощами.
— Как вы все любите голубей, — заметила Лорна, зная, что этих птиц специально отлавливают в пустыне сетями из-за нежного мяса.
— Естественно, — ответил он, опять вздернув бровь уже знакомым ей манером. — Попробовав, вы тоже признаете, что это — царская еда.
— Вернее — принцева, — поправила она, внимательно глядя, как шейх, скатав из плова аккуратный шарик, отправил его в рот. Лорна заподозрила, что он специально демонстрирует ей манеры жителя пустыни, а услышав его смех, поняла, что была права.
Через некоторое время слуга принес кофе и разлил его по крохотным, изящным чашечкам. Кофе был французский, но из-за своих опасений Лорна оказалась не в состоянии оценить его по достоинству. Прежде чем удалить Хасана, шейх сказал ему несколько слов, и Лорна с ужасом поняла, что с этой минуты они остаются совершенно одни.
Поэтому она удивилась, когда занавеска шатра приоткрылась еще раз и появилась длинноногая гончая с шелковистой шерстью; обойдя и обнюхав весь шатер, она положила передние лапы на плечи хозяину и замерла.
Шейх нежно гладил ее по спине, не сводя глаз с Лорны.
— А вы любите собак? — спросил он. — Англичане, кажется, с большой нежностью относятся к ним?
— Да, я люблю их, — отвечала она, глядя при этом на собаку с тем же недоверием, что и на ее хозяина. Гончая сначала тоже рассматривала девушку, а потом подошла и принялась обнюхивать ее сапожки.
— Не бойтесь Феджра, — произнес шейх, откидываясь на диванные подушки. Будучи настоящим сыном пустыни, он куда галантнее меня.
Лорна не очень хорошо поняла смысл этих слов. Для нее-то шейх и был сама пустыня со всеми ее опасностями, утонченностью и живописностью. Без малейшего страха она протянула руку и погладила Феджра по прохладной мягкой шерсти. Пес, обнюхав ее пальцы, положил ей на колени свою красивую голову и уставился на нее одухотворенными, почти человеческими глазами. Шейх тихо засмеялся:
— Вы ему в новинку, — и, наклонившись, взял сигарету из коробочки, лежавшей рядом. — Хотите курить, Лорна?
Он произнес ее имя с каким-то мягким раскатом, словно с нежным гортанным мурлыканьем. Девушка тут же пришла в ярость, что он осмелился обратиться к ней так интимно.
— Нет, благодарю вас! Я не привыкла к такому сорту!
— Что ж, можно и привыкнуть к тому, что поначалу кажется чуждым, — заметил шейх, поднося к сигарете зажженную спичку; глаза его при этом многозначительно блеснули. Он с явным удовольствием вдыхал дым, лениво рассматривая Лорну, гладившую пса. Она была по-прежнему напряжена. От этого человека, развалившегося на диване, исходила
— О чем вы задумались? — требовательно спросил он.
— О том, что в отеле, в Ираа, обо мне будут сильно беспокоиться. — Голос ее дрожал, а ресницы отбрасывали на щеки едва заметные тени.
— Кто? Мужчина? — Вопрос просвистел, словно удар плети.
— Разумеется. — Подняв глаза, в которых были и вызов и пренебрежение, Лорна встретилась с его взглядом. — Он наверняка станет меня разыскивать, потому что знал, что я собираюсь в оазис Фадну, и наймет охотников-арабов, чтобы найти меня.
— Тогда им понадобится чрезвычайно острое зрение, — язвительно заметил шейх. — Каждое утро, обласканные ночным ветром, пески пустыни становятся девственными, словно в первый день творения.
— Родни найдет меня! — Эти слова вырвались у нее в полном отчаянии.
— Он любит вас, а? Этот мужчина, которого вы назвали Родни? — Голубоватый дымок сигареты вился у самых его глаз, золотистых, как пески пустыни, и затаенно-коварных, как у леопарда.
— Да, он… он обожает меня. — Лорна и думать забыла, что безжалостно отвергла Родни Гранта. — Я… я уверена, мсье, что для вас не может быть интересна женщина, уже принадлежащая другому мужчине.
— Мужчине, который позволил вам отправиться одной в пустыню? — Желтоватые глаза шейха блуждали по ее волосам, лицу и наконец остановились на голубоватой жилочке, отчетливо пульсировавшей под тонкой, нежной кожей шеи. — Пустыня это то место, очарование которого необходимо с кем-то делить, и непохоже, девочка моя, чтобы вам так уж хотелось делиться ее волшебством именно с этим мужчиной.
— Мы… мы поссорились, и я ускакала от него в порыве раздражения…
— И он не последовал за вами? — У шейха были глаза человека, обмануть которого просто невозможно.
— Он не похож на вас! — вспыхнула Лорна. — Он не станет пускаться вскачь за девушкой и стаскивать с седла ее же собственной лошади!
— Какой же он, должно быть, вялый и малоинтересный юноша. — Изящно очерченные губы изогнулись в насмешливой улыбке. — Не удивительно, что вы не любите его.
— И все-таки я скорее буду с ним, чем с вами — варваром пустыни!
— В самом деле? — Он рассмеялся глубоким грудным смехом. — Надо вам сказать, что варварская кровь в моих жилах несколько разбавлена… Моя мать родом из испанского города Кадиса, его называют еще Серебряным Кубком. Кожа у нее была светлая и нежная, словно лепестки камелии, а глаза — золотистые, как ноготки.
Лорна оторопело уставилась на него… Сердце ее сильно забилось, и как будто стало легче от того, что его мать была европейской женщиной.
— А ваш отец ее похитил и засадил в гарем?
— Она работала медсестрой в госпитале в Марокко. — Шейх приподнял сигарету и дунул на нее. — Человек, которого я имею честь называть своим отцом, встретил ее там и сделал своей женой.
— Женился на ней! — воскликнула Лорна.
— Он глубоко и искренне полюбил ее. — Неожиданно в его желто-карих глазах зажглись опасные маленькие огоньки. — Впрочем, история этой пылкой пустынной любви вряд ли взволнует холодную кровь маленькой ледышки с туманных берегов Британии.