Синий жасмин
Шрифт:
— Ты знаешь, что я ускачу! — Лорна негодовала на его близость и на власть над нею. — Как только мне представится случай, я пешком уйду, и смерть в пустыне меня не устрашит.
— Какая ужасная угроза. — Он провел пальцем по ее щеке. — Значит, ты согласна терпеть муки жары, жажды и одиночества, лишь бы избавиться от меня, а? Мы ведь за много миль от Ираа…
— А ты подумал… о моей семье? — произнесла девушка с безнадежностью в голосе. — Представь, что на моем месте оказалась твоя сестра!
— Тюркейя не так глупа, чтобы уехать в пустыню одной. Восточная мудрость
— Может быть, твоя Тюркейя мудра просто потому, что судит обо всех мужчинах по своему брату! — Лорна смело встретила его взгляд. — А я оказалась глупой просто потому, что судила обо всех мужчинах по своему отцу. Он-то был галантным и добрым.
— Почему ты говоришь в прошедшем времени? Кулак Лорны обрушился на подушку. Как это она упустила из виду, что отец уже умер и не может вступиться за нее.
— Разве тебя не задевает моя ненависть! — Крикнула девушка.
— Меня гораздо сильнее задело бы твое равнодушие. — Касим оторвал ее руку от подушки и задержал в своей. Пальцы девушки казались очень маленькими, белыми в его большой и смуглой руке. — Ненависть — чувство загадочное и интригующее. Уж лучше ненависть, чем притворство ради подарков и расположения. Есть женщины, малышка, которые думают только о себе.
— Не сомневаюсь, что тебя вполне можно назвать экспертом по вынесению суждений о женщинах! — Ей хотелось выдернуть свою руку, но она знала, что пытаться бесполезно.
— Я бы не осмелился назвать себя экспертом. — С улыбкой, сделавшей его глаза еще глубже, он позвонил в медный колокольчик, стоявший на столе. Почти сразу же появился Хасан с кофейником и чашечками в серебряной оправе.
— Мадам сама разольет кофе, — сказал ему хозяин. Слуга поклонился и исчез, а Лорна метнула в шейха пылающий обидой взгляд. Она взяла кофейник, из которого шел пар, а ее сотрапезник, хотя и в небрежной позе, но напряженно следил за лицом девушки, ожидая, не сделает ли она с кофе то же самое, что и с лаймуном. Но Лорна, склонив белокурую головку, разлила густой, ароматный черный кофе по чашечкам и с каменным лицом протянула ему.
— Тебе понравилась наша пустынная кухня? — спросил Касим.
— Она совершенно удивительна, В этом совместном ужине была какая-то будоражащая интимность. Ночь укрыла лагерь своим темным облаком, заглушая всякие звуки.
Лорна выпила кофе и нервно поднялась на ноги. Прошлась по шатру, трогая утварь, но не видя и не ощущая ничего, кроме огромной фигуры принца, развалившегося на диване. Девушка еще больше напряглась, когда тот, небрежно нагнувшись, закурил.
— Не хочешь ли присоединиться? — предложил он. — Сигаретка помогла бы тебе успокоить нервы.
— Мои нервы в порядке, благодарю. — Лорна направилась к выходу из шатра и откинула занавеску, желая хоть ненадолго избавиться от этой интимности.
Когда принц подошел и встал за ее спиной, она вся сжалась.
— Ты напряжена, — произнес он. — Хочешь прогуляемся к краю оазиса.
— О… больше всего на свете! — Лорне уже хотелось выскользнуть наружу, но Касим удержал ее.
— Ночью прохладно. Надень мой плащ. — Он принес плащ из глубины шатра и застегнул на
Они вышли наружу. Там его соплеменники, закутавшись в плащи, сидели около костров, попивая кофе и слушая нежные стенания какого-то музыкального инструмента. Вокруг таинственно чернели шатры. Спящие верблюды лежали на песке, вытянув свои длинные шеи.
Когда пара проходила мимо, мужчины повернули головы, но не осмеливались открыто смотреть на стройную, закутанную в плащ фигурку. Это была их манера оказывать вежливое уважение гостье хозяина.
Когда Лорна и шейх вышли в залитые лунным светом пески, ей показалось, что они идут в молоке. У подножия барханов лежали серебристо-фиолетовые тени. Каждая звездочка над их головами сияла, словно крохотный золотой светильник. Лорна с наслаждением вдыхала прохладный воздух. Загадочность этих мест, бесконечность окружавшего их пространства успокоили ее и вызвали почти благодарное чувство к принцу Касиму, показавшего ей, какой волшебно-прекрасной может быть пустыня ночью.
— Пустыня подобна женщине, — прошептал он. — Соблазнительная и переменчивая, она обладает такими глубинами, в которых можно потеряться навсегда. Я видел ее в самых разных настроениях, и все же каждый день в ее величавых пространствах есть что-то новое. То холодно отталкивающая, то мучительно притягивающая, то ласкающая прохладой и обливающая серебряным светом луны, — все это похоже на объятия возлюбленной.
В безбрежных просторах над ними шелестел ветер, а Лорна смотрела на стоявшего рядом мужчину, чей профиль твердыми контурами вырисовывался на фоне сияющей луны. Он был частью всего этого, как соколы, как золотистые песчаные кошки, прячущиеся в барханах.
— Слышишь ли ты зов пустыни? — Его глаза вспыхнули, встретившись с ее взглядом, и замерцали, отражая лунный свет.
— Я очарована, — призналась девушка, — но меня пугает громадность этих пространств, их вечность. Я чувствую себя такой маленькой и смертной.
— Да, — улыбнулся принц. — Пустыня уже коснулась тебя. И нам нужно проехаться вдвоем на рассвете. Тогда ты увидишь пустыню другой и окажешься совершенно у нее в плену.
— А разве мое пленение не является уже свершившимся фактом? — Лорна поплотнее закуталась в плащ: ветер пробрался ей за шиворот и взъерошил волосы.
Касим пристально смотрел на нее: на серебрящиеся волосы, бледное лицо, на котором двумя цветками выделялись сине-фиолетовые глаза. Затем схватил ее и хотел прижать к себе, но девушка уперлась ему в грудь кончиками пальцев.
— Le desert de l'amour, [34] — тихо произнес он, легко преодолевая сопротивление. — Смотри, дорогая, ты ведь знаешь, во мне сидит дьявол. Так не буди его на свою же голову.
— Когда ты меня отпустишь? — умоляюще спросила Лорна.
34
Здесь: пустыня, не согретая солнцем любви (фр.).