Синий бриз
Шрифт:
– Льюис! Господи! Я совсем забыла про мои комиксы! Льюис! Дай! – Она запрыгала перед ним, пытаясь достать журнал, который он держал в вытянутой вверх руке.
– Так вот. Эти двое в твоем лице коллективно тронулись умом, потому что забыли! – Льюис назидательно поднял вверх вторую руку с указательным пальцем. – Забыли, что у вас сегодня новый День рождения. С чем мы вас и по-здра-вля-ем!!!
Жозе схватила, наконец, журнал. Вот оно. Творение ее рук, ее ума, ее карандаша… Вот оно, нашедшее воплощение на бумаге то, чего, может быть, она так и не дождется в жизни. Шарль…
– Сицилии
Жозе чуть пригубила вино.
– Я делала самое важное в своей жизни.
– Как это?
– Встречалась с героями истории.
– Ага. И довстречалась до того, что забыла про все.
– Да! – Жозе не терпелось остаться наедине со своим творением. Что там Льюис еще от нее хочет?
– А прототип главного героя – Пьер?
– Нет. Другой человек.
– Вот это да! Сначала Марк, потом Пьер, потом – «другой человек». Жозе, если через месяц ты найдешь четвертого, я не удивлюсь.
– Я тоже не удивлюсь. Но четвертого не будет. Льюис, дай я посмотрю спокойно, в одиночестве.
Она открыла журнал ближе к концу. Удивительно, но она совсем не помнит, что же было после того, как мужчина и женщина встретились. Ах, они долго не могли друг другу поверить? Как это похоже на них с Шарлем. А потом? А потом – снова оказались вместе в маленьком прибрежном домике. Любопытно. Может, зря она не поехала в Бретань? Все могло сбыться…
Когда она обратилась с этим вопросом к Агнесс, облеченным скорее в форму шутки, та прошипела в трубку:
– Швеция – в другой стороне от Парижа! Только там практикуют тройственные браки!
– Ха-ха… – Начала было Жозе, но вовремя спохватилась. – Хм, да. Извините.
– Да ничего-ничего. У тебя вышел сборник, как я поняла?
– Да. Меня на работе сегодня…
– Подаришь? Можно с автографом. – Агнесс всегда неравнодушно относилась к дарственным надписям. Правда, только от известных людей. – Может, скоро я у тебя интервьюшечки брать буду, а? Ты станешь знаменита!
– Ну конечно стану. Ты только Шарлю ничего не показывай, хорошо?
– Скромничаешь?
– Нет. Когда ты увидишь комиксы – поймешь, почему ему нельзя показывать. И почему тебе не стоит на меня обижаться.
– Интригуешь.
– Без всякой задней мысли! Пока, Агнесс!
…За день до Нового года, когда праздничная суета в городе достигла апогея, Жозе как раз задавалась вопросом, не придется ли ей встречать праздник в одиночестве. Агнесс загадочно пропала, пообещав позвонить тридцать первого утром, Пьер и Шарль никак не могли расстаться с родителями и доехать до Парижа… И тут неожиданно, в центре города она встретила Саманту. Ту самую Саманту, с которой вместе выросла и считала ее лучшей подругой, пока не появилась Агнесс.
Глядя на ухоженное личико подружки, Жозе вдруг подумала, что по закону жанра именно с ней должен был познакомиться Шарль, пожалуй, она бы понравилась ему больше Агнесс. Ведь Саманта и Жозе представляют собой точно такую же пару с самого детства, как они с Пьером. И все четверо – родились на побережье… Красота!
– Чего это
– Одной интересной мысли, но ее долго объяснять.
– Как у тебя дела?
– По-разному. В творческой жизни – хорошо. В личной – никуда не годится.
– Слушай, – Саманта явно спешила, – у меня прежний телефон, позвони. Может, встретим Новый год у меня? Места много – а народу мало.
– Имей в виду, со мной Агнесс и, возможно, двое мужчин.
Они условились созвониться, и Жозе приободрилась. Все-таки, если все решили ее бросить, и Шарль тоже, из солидарности с другом, то она все равно будет не одна. Ну и, конечно, у нее есть мадам Лоик, с которой всегда можно скоротать праздник.
Новый год им с Агнесс суждено было встретить без своих мужчин: Шарль с Пьером, видимо, потерялись в пространстве и времени по дороге в Париж и не отвечали на звонки. Но у Саманты оказалось на удивление весело. В маленьком городском сквере, на который выходили окна ее пятикомнатной квартиры, поставили чудесную елку. Вокруг этой зеленой красавицы еще с утра силами какого-то местного кафе стали устраивать всевозможные конкурсы с подарками для детворы. Жозе заявила, что в двенадцать ночи собирается спуститься туда, к этой елке, в чем ее горячо поддержали остальные гости.
Их компания была не единственной, кому пришло в голову встретить Новый год на улице, в итоге под елкой собралась целая толпа, которая заполнила собой весь скверик, всю ближайшую площадь, и в потоке музыки, смеха и огней Жозе поняла, что ей все равно, что будет дальше. Сегодня она прыгала и смеялась, сегодня она была с двумя косичками, в «рваных» джинсах и короткой летней майке, которую демонстрировала, расстегнув меховую куртку. Никакого праздничного наряда, сказала она себе с утра, когда поняла, что Шарля не будет. Сегодня она станет делать все, что ей хочется: ходить на ушах, пускать мыльные пузыри, кататься на детских аттракционах, есть мороженое, знакомиться со всеми подряд! И пусть только кто-нибудь попробует ее остановить и сказать, что она не по возрасту выглядит. Главное – ей хорошо, на остальное – наплевать!
Агнесс, которая сначала была шокирована такой удалью лучшей подруги, попыталась было ее урезонить, но в конце концов, когда Жозе затащила ее в Диснейленд, заразилась ее праздничным буйством… Они, как в старые добрые времена, отрывались от души, с легким разрушительным эффектом вокруг себя, без которого праздник не казался праздником.
…В какой-то момент, уже далеко за полночь, Жозе почувствовала, что осталась под елкой одна. Она не видела, куда ушла Агнесс, просто спиной ощутила пустоту. В это время они с Самантой пытались вспомнить «рецепт счастья», который Жозе великодушно разрешила подруге запомнить. Речь об этом зашла, когда она, захмелевшая от танцев и сложной смеси, поступавшей в ее организм еще с обеда, напрыгнула на Саманту, радостно выдохнув ей в лицо: