Синие воды

Петров Дмитрий Юрьевич

– Асая, - я потянул ее за плечо, - откуда больше всего тащит?

Ведьма указала на отдельный тоннель. Ну да, мог бы и сам догадаться: во все остальные проложены рельсы, а в этот - нет. Да и смотрит он в другую сторону, прочь от реки.

Я протянул руки, и их отвесил балахон из слабо светящейся мешковины. Асая завернулась в него, я облил ее искристой водой из ведра, дал стакан с ней же.

– Теперь даже жарко, - сказала она с улыбкой.
– Пойдем.

Возле самого входа в стене сделали нишу, я зацепил один из керосиновых фонарей

и разжег его, еще один сунул ведьме. Света мало не бывает.

Тоннель даже не успели минимально привести в порядок - пол неровный, все время запинаешься о сколы или выбоины, оставленные кирками. Подпорки установлены редко и лениво, на скорую руку. Идти было недалеко, - все-таки, скалы тут далеко не самые большие.

Когда круг фонаря выхватил впереди дыру, я остановил Асаю.

– Как ты?
– спросил тихонько.

– Вода высохла, - ответила она.
– Разит очень сильно, почти как в церкви.

– Внутри, кажется, никого нет. Поставь пока фонарь, добавлю водички.

Фонари со стуком опустились на землю. Я отвел ее на несколько метров назад и еще раз обдал искристой. Она засветилась в темноте, я улыбнулся. Забавное зрелище. Как призрак - белая кожа, белые волосы, еще и светится. На кладбище ночью встретишь - свихнешься от страха.

– Ладно, осмотрим гробницу - и ждем чистильщиков, - сказал я.
– Наша работа практически закончена. Потерпи, хорошо?

Она улыбнулась и кивнула.

Мы взяли фонари, револьвер отвесил свободную руку. Первый шаг внутрь, и даже я чувствую, как здесь мерзко. Удушливый, тяжелый воздух наполняет комнату, и смутные тени плывут на грани видимости.

– Давай быстрее, - прошептала Асая.

Еще шаг, эхо отдалось в каменных стенах. Фонарь осветил погребальный зал, и я покрутил головой. Гладкий каменный пол, стены облицованы серыми плитами, и напротив дыры видна лестница, ведущая куда-то наверх. Ее завалило в незапамятные времена.

Дыра получилась чуть выше уровня пола, возле нее свалены балки подпорок, которые никто так и не расставил, куски породы скиданы в темную кучу, возле них стоят какие-то ящики, и валяется забытая кирка. Куча тряпья темнеет между ними, на одном из ящиков стоит потушенный фонарь.

Никого нет, вот и славно.

Слева, у самой стены - возвышение, я зашагал туда. Там темнеет каменный саркофаг с криво сидящей крышкой. На крышке - какая-то резьба на забытом языке, ничего полезного. Асая сзади сказала:

– Я сюда подходить не буду, там совсем плохо.

Да я и сам чувствую, как Искра в груди непрерывно истощается. Фонарь со стуком опустился рядом, я взвел револьвер и толкнул крышку одной рукой. Тяжелая. Пришлось применить магию, и от нового толчка крышка соскользнула набок и с грохотом ударилась об пол. Поток скверны обдал лицо, и разум помутился.

Вспышка была сильной, как падение в кучу хорошо подгнивших трупов. Меня повело вперед, и я упал на колени, ухватившись за край саркофага.

Секунд десять перед глазами летали тени, я слышал шепот в ушах, и чувствовал, как плавится разум.

– Я же волшебник Искры, - бормотал я.
– Какого хрена?

В груди - лишь тянущая пустота. Искра исчерпалась и скверна начала пропитывать мое тело, но потом потеплело чуть выше солнечного сплетения, а потом снова наступила пустота, но стало немного легче. Искра откатилась раза три, пока, наконец, сознание не вернулось ко мне окончательно.

Запах стал сильнее, чем когда мы вошли, но уже не грозит мне немедленной Одержимостью. В пальцах вспыхнул светящийся шарик, белый свет осветил саркофаг. Пусто, само собой. Он до половины засыпан песком, а в песке - очертания человеческого тела. Скверна сожгла мой шарик, я запалил новый.

– Очень странно, - пробормотал я, поднося свет ближе.
– Труп бы весь песок следами разложения пропитал. Может, мумия?

Утробный рык отвлек меня, я резко обернулся, и тут же выстрелил. Неизвестно откуда взявшийся Одержимый упал в нескольких шагах от Асаи, но звук был не от него.

– Пресветлый Лумис и все святые, - прошептал я. Трясущееся дуло револьвера смотрит на ведьму.
– Это... это... что еще за...?

Она развернулась и снова зарычала, припав для броска. Балахон и всю воду растворило, когда открылся саркофаг, и она надышалась по самое не хочу. Пальцы удлинились раза в три, превратившись в костяные когти, глаза красные, волосы шевелятся сами по себе. А лицо...

Вы не представляете, как широко можно открыть рот, если нет щек и лишних сухожилий. Она распахнула... пасть так, что кончик подбородка почти коснулся ямочки на шее, и я увидел два ряда тонких клыков в нижней челюсти.

Она сделала неуловимо быстрый рывок вперед, но в паре шагов застыла, пытаясь удержаться. Когти алчно дрожат, видно, как все мышцы сокращаются, пытаясь бросить ее, чтобы убить, порвать, загрызть. Значит, рассудок еще с ней, это еще не конец.

– Асая, - сказал я, отбросив револьвер в саркофаг.
– Это я. Не двигайся, ладно?

Ведро искристой обдало ее с головы до ног, она рыкнула и отскочила на пару шагов, исторгая светящийся пар. От слишком частого использования Искра изрядно истощилась, и откат начал замедляться.

– Проклятье!
– прошипел я, чувствуя, как потихоньку испаряется металл ведра. Слишком много скверны в воздухе. В груди появилась некоторая наполненность, но до конца в такой атмосфере она никогда не восстановится, и я сделал пару шагов вперед, медленно, чтобы ведьма не снесла мне голову на инстинктах.
– Я сейчас еще раз оболью тебя, хорошо?

Асая закрыла пасть, бухнулась на колени и скрестила когти за спиной. Взгляд красных глаз безотрывно смотрит на меня, я сунул руку в ведро, и в нем появилась светящаяся вода. Я облил ее еще пару раз, на третий в глазах стала различаться какая-то осмысленность, - они перестали казаться стеклянными и задвигались.