Симфония чувств

Голинченко Екатерина Андреевна

– Подожди! Не надо...
– всплеснула руками маленькая светловолосая девочка, - Такое красивое... Зачем ты так?

– А зачем оно мне?
– сквозь слезы, бросила девочка, не отрываясь от своего занятия, - Я никогда не буду больше танцевать...

– Не будешь?
– белокурая малышка обошла кругом, продолжая с недоумением следить за её действиями, - но почему?

– Потому, что я больна, - огрызнулась девочка в белой сорочке, - От всех лекарств я теперь осталась без своих прекрасных волос, а чувствую себя всё так же плохо.

– Ты обязательно

поправишься, - Аделька подошла ближе и присела рядом на корточки, осторожно расправляя складки лежащих на полу обрывков платья, - А твоё платье мой папа может починить - он у меня хорошо шьет. Я возьму его, можно?

– Да, бери, кому оно теперь нужно, - махнула рукой девочка, зло отшвырнув пышные юбки, - Забирай хоть насовсем.

– Нет-нет, я верну обязательно, - замахала руками Аделина, - Ты не подумай...

– Говорю же, бери и уходи, приставала маленькая, - раздраженно отстранилась старшая.

– А как тебя зовут?
– младшая сгребла в маленькие ручки остатки платья,- Как я найду, кому платье отдавать?

– Ноэль, - ответила она более благодушно, - а теперь иди, не надоедай мне, - и махнула в сторону двери, и Аделька, прихватив одежду, выбежала в холл.

– Идем домой, Адель?
– Марк протянул ребенку руку, - Стоп! А это что у тебя такое?
– и он, и Мей с удивлением посмотрели, что она держала в руках.

– Это одной девочки...
– ответила ему Аделин, - Я должна вернуть его. Папа зашьет его, и она снова будет танцевать, - она кивнула, улыбнулась, и удивленно замерла с раскрытым ртом, повернув белокурую головку, - Ой! Да вот же она! И бежит чего-то...

– Куда ведет эта лестница?
– японка дернула парня за рукав.

– Не знаю, - пожал плечами Марк.

– Зато я, кажется, догадываюсь, - она запнулась, переведя дыхание, - Её нужно остановить, - и кинулась по лестнице вслед за мелькнувшей белой сорочкой.

– Постой!
– Мей окликнула девочку, подошедшую опасно близко к краю крыши больничного крыла, а именно туда вела эта лестница, - Я знаю, что ты собираешься сделать, - девочка остановилась, но так и не обернулась, порывы ветра заглушали речь, - Обернись, посмотри на меня, на мои руки, - Мей подкатила рукав и подняла высоко левую руку, - Я когда-то тоже думала, что это решит все проблемы... только я предпочла прыжку - передозировку наркотиком. Тут не слишком высоко - можешь не разбиться насмерть, а только покалечишься... Тебе мало?! Ты подумала о своих близких? Каково им будет?

– А мне как? Я не хочу жить!
– надрывно всхлипнула девочка, опустившись вниз, всё ещё придерживаясь трясущимися руками за ограждение, - Разве это жизнь? Мне отрезали грудь, от лекарств у меня выпали волосы и меня всё время тошнит, и всё равно врачи не дают гарантии, что я буду жить...

– А ты и не будешь жить, если сама не захочешь этого, - совершенно серьезно заметила азиатка, - Ты сама должна захотеть - ради себя, ради своих родителей, которые не должны хоронить своих детей. А твои - очень бы огорчились, узнав, что с тобой приключилось несчастье -

без сомнения.

– А твои родители?
– только теперь девочка соизволила обернуться, посмотрев полным страха и сочувствия взглядом.

– Моих родителей больше нет, - коротко ответила собеседница, потерев кончик носа и нервно отряхнув невидимую пыль с рукавов, заодно отворачивая их назад, прикрывая следы от уколов.

– Прости, я не знала...
– девочка стыдливо опустила голову.

– Как твоё имя?
– Мей измерила взглядом девчушку - с босых ног до повязанной белой косынкой головы.

– Ноэль, - ответила ей она - А твоё?...

– Иди сюда, глупенькая, - девочка сперва оробела, когда незнакомый человек подал ей руку, и протянула в ответ азиатке свою дрожащую ладонь, - Меня зовут Мей. А ты запомни, запомни навсегда своё имя и никогда не повторяй таких глупостей, поняла?
– и та, мягко приобняв, провела её вниз по лестнице,- Ну, пойдем, пойдем, тут ветрено, ещё простудишься...
– где их ждали медсестры, Марк и Аделина, - И то, что тут произошло, будет нашим секретом, и мы о нем никому не расскажем. Мы ведь не хотим расстраивать твоих родителей?

Сам же этот импровизированный благотворительный концерт в холле больницы состоялся в день, когда Маргариту с дочерьми выписывали домой, где полукругом были расставлены стулья, на которых уже начали рассаживаться взрослые и маленькие пациенты, молодые медсестры, матери с маленькими детьми...

– Ну, где же он?
– Мей нервно прохаживалась, сильно-сильно сжимая пальцы в ожидании Марка, но тот опаздывал.

– Готовы, мадемуазель?
– напомнила медсестра.

– Да? Что? Уже пора?
– взволнованно спросила девушка, но медсестра только отрицательно покачала головой, и поправив на голове ковбойскую шляпу, она взяла себя в руки и вышла к зрителям:

– Прости меня за то, что так открыто

Я говорю с тобой в мечтах сейчас.

Во мне одно желание только скрыто:

С тобой увидеться хоть на час,

– старалась глазами найти в толпе зрителей того единственного, кому предназначается её песня,

– Из-за тебя бегут слезы, Moonlight,

Не в силах позвонить тебе, Midnight.

Что делать мне? Душа полна тоской,

И сердце как калейдоскоп...

И вот, когда она уже совсем отчаялась его увидеть, входные двери распахнулись, и следующий куплет звучит мужским голосом, и подошедший Марк крепко прижимает её к себе :

– Луны волшебный свет сводил нас столько раз