Сильверсмит

Кларен Л. Дж.

— Можешь купить весь магазин, если хочешь.

Мой неусыпный страж, он занял место у входа и следил за каждым, кто входил или выходил, не сводя при этом глаз с меня. Я перебирала вешалки, ища что-то простое. И потому, что боялась выглядеть нелепо в чем-то вычурном, и потому, что не хотела тратить слишком много его денег. Несколько платьев мне понравились, и оставалось лишь выбрать одно. Я закусила губу и тихо застонала. Если я не могу выбрать даже чертово платье, как я вообще собираюсь принимать решения за всю Нириду?

И тут я вспомнила, что

его любимый цвет — зеленый.

Одного взгляда на шелковое платье цвета морской волны хватило, чтобы понять: примерять не нужно. Я взяла его к кассе, прихватила пару серебряных туфель и купила все вместе.

Гэвин отвел меня в гостиницу и оставил собираться, предварительно разведя огонь в камине нашей комнаты. Пол — из белого дуба, стены выкрашены в мягкий серый, а огромное эркерное окно, сейчас закрытое и занавешенное от зимы, имело сиденье с голубой подушкой, на котором, в теплое время, было бы чудесно читать, распахнув окна настежь, купаясь в солнечных бликах, отражающихся от моря.

Ванная была с белой плиткой и душем. Джемма рассказывала мне про такие штуки, как душ. В более богатых и развитых городах, включая Пещеры и Казармы, где Элиас тренировал свое войско, находили возвышенные источники воды и проводили трубы в стены, создавая напор, чтобы мыться стоя, а не в ванне. Воду нагревали с помощью печей на дровах. Я наслаждалась самой возможностью заклеить заживающую рану повязкой, чтобы она не намокла, вместо того чтобы полностью погружаться в воду. Когда я закончила, натянула платье и взглянула на себя в зеркало во весь рост.

Прошло всего несколько недель с тех пор, как мы покинули мой старый дом. Трудно было поверить, ведь по сравнению с той бледной, костлявой, безжизненной девчонкой, что жила в Уорриче, я была другой. Более сильной. Цельной. Несмотря на рану в боку, я выглядела здоровее, чем даже в первую ночь в Товике.

Я немного прибавила в весе, благодаря настойчивым попыткам Гэвина накормить меня всем, чем только можно, если это было питательно. Но мне это действительно было нужно, и даже пара лишних фунтов изменила многое. Естественные изгибы тела, которые я заметила еще в Товике, теперь стали ярче. Я никогда не считала себя уродиной, но и не задумывалась об этом всерьез, а сейчас улыбнулась отражению. Зеленые глаза сияли, щеки и губы налились цветом. Я выглядела… живой.

В этом платье из шелка цвета морской волны я чувствовала себя по-настоящему красивой. Чистые, высушенные и расчесанные серебристо-белые волосы спадали на плечи мягкими волнами. Платье держалось на тонких бретелях и мягко обнимало талию, подчеркивая изгибы. Гладкая ткань щедро намекала на форму груди, а под шелком, на холодном зимнем воздухе, сквозь драпировку лифа угадывались острые вершины сосков, едва я двигалась. Образ был и элегантным, и дерзким — чувственным, но царственным.

Любуясь отражением, я впервые за долгое время почувствовала надежду. Может быть, этой ночью он все-таки поддастся тому, что между нами. Это была моя — наша — последняя возможность.

Сердце

подпрыгнуло в груди и забилось сильнее, когда в дверь постучали. Три четких удара, значит, это он.

— Входи, — позвала я.

Я обернулась, когда дверь открылась. Он стоял в проеме весь в черном. Борода аккуратно подстрижена, темные волосы частично собраны на затылке в узел. Если бы не несколько непокорных прядей, спускающихся на плечи, и пары шрамов — один на шее, другой, пересекающий правый глаз, — он мог бы сойти за принца или даже короля, но сейчас он выглядел как трагический, падший воин. И смотрел на меня так, будто я была последним, что еще удерживало его в этом мире. На его красивом лице не было и тени улыбки.

— Я подумала… — я сразу же усомнилась в своем решении. — Это, наверное, первый и последний зимний солнцеворот, который я смогу по-настоящему отпраздновать… до всего этого. И… ужин, — я крутанулась на месте, заливаясь румянцем, и нахмурилась, когда он так и не улыбнулся. — Наверное, в голове это звучало лучше.

Дура. Какая же это была дурацкая идея.

Мышца на его челюсти дрогнула.

— Ты скажешь, чтобы я это сняла? — я неловко рассмеялась.

— Нет, — хрипло ответил он.

— Я выбрала то, что не слишком дорогое, — я разгладила ткань по талии и бедрам. — Когда доберусь до Пещер и у меня появятся собственные деньги, я смогу вернуть тебе часть.

Он вздрогнул.

— Мне не нужны твои деньги.

— Тогда я найду другой способ отплатить тебе.

— Ты уже отплатила тем, что позволила мне увидеть тебя в этом платье, — он прочистил горло. — Один взгляд в твою сторону, и каждый мужчина в этом городе будет готов упасть на меч ради тебя.

Во рту пересохло, пока я наблюдала, как он пожирает меня взглядом с приоткрытыми губами.

— Ты совершенна. Невыносимо прекрасна. Самое красивое, что я когда-либо видел, Ариэлла. Из-за тебя… трудно дышать.

— Это не очень хорошо, — слова застряли в горле, сердце билось так быстро, что казалось, его трепет уносит голос куда-то глубоко, под ребра. Он вызывал во мне то же чувство — дыхание рвалось, будто я тонулa. — Тебе нужно дышать.

Он опустил взгляд на руки, тихо усмехнулся и вынул из карманов черной куртки крошечные цветы — нежно-фиолетовые, с желтыми сердцевинами. Незабудки. Они были вплетены в венок, стебли переплетались в изящные кольца. Он подошел ко мне и аккуратно водрузил венок на мою голову.

— Вот, — удовлетворенный, он улыбнулся. — Корона для моей королевы.

Я улыбнулась в ответ, почувствовала, как вспыхнули щеки, и, не заботясь о том, что покраснела, наклонилась, чтобы застегнуть ремешки купленных туфель. Когда я двинулась, он резко вдохнул и отступил на шаг.

Мой взгляд метнулся к зеркалу. В отражении я поняла, что наклонилась прямо перед ним, бедром задев его ногу. Он отвел взгляд, будто с усилием отрывая его от моего тела, от изгиба бедер и округлости ягодиц, очерченных шелком платья.