Сильверсмит

Кларен Л. Дж.

Он позволил мне исследовать руины, но не отходил далеко. Я остановилась и подняла голову, когда заметила цилиндрическое строение, стены которого были уставлены полками, а на полу — изорванные остатки того, что когда-то на них стояло. Если здесь когда-то были сокровища и драгоценности, их давно забрали воры, но несколько растрепанных, полуистлевших, едва различимых книг остались.

— Это была их библиотека?

Он наклонился и поднял пыльную, потертую кожаную книгу, у которой едва держался корешок.

—

Да.

Я улыбнулась.

— Прямо как твоя.

Его ответная улыбка заставила мои щеки вспыхнуть.

— Я создал свою по образцу этой, — он осторожно перелистнул несколько потрескавшихся, пожелтевших страниц другой книги — настолько ветхой, что надписи на ней были смазаны, неразборчивы. — Когда я был мальчишкой, эти руины были моим любимым местом. Сюда я приходил подумать, — он кивнул на стены — наполовину разрушенные, но застывшие во времени. — Особенно в эту комнату.

Я поняла, почему. Если бы у меня был неограниченный доступ к его библиотеке, она тоже стала бы моим любимым местом.

— Город внизу, — он указал рукой к краю обрыва, потом взял меня за руку и повел туда. По мере того как мы приближались, его ладонь сильнее сжимала мою.

Перед нами открылся вид на раскинувшийся город, выглядывающий из-за края скалы. Руины замка возвышались над целым прибрежным царством. Узкая, извилистая тропа, вырезанная в скалах, спускалась вниз, где рядами стояли дома и лавки со светлыми, землистыми фасадами. Каменные улицы переплетались между ними, словно сеть времени. Картина казалась живой, будто под тенью разрушенного замка сохранился мир, которому удалось не сломаться.

Я вздохнула, наслаждаясь видом, и позволила морскому ветру омыть лицо. Рядом с ним я чувствовала себя умиротворенной, но когда взглянула на него, в его карих глазах серебристой кромкой блестели слезы.

Трещина прошла сквозь мою грудь.

Улыбка сползла с лица.

— Что случилось? — спросила я.

— Я… — он прочистил горло, покачал головой, и, словно по волшебству, печаль исчезла. — Просто никогда не думал, что увижу этот день. Тебя, — он обвел рукой вокруг. — Здесь.

Я снова улыбнулась, глядя на руины и раскинувшийся внизу город.

— Красиво.

Вид был древним, завораживающим и почему-то до боли родным. Наверное, часть этого действительно текла в моей крови. Несмотря на разрушения, на шрамы, оставленные годами запустения, место было поразительным.

— Никогда еще оно не было таким красивым, как сейчас.

Нежные, трепещущие взмахи крыльями бабочек в животе боролись с жестокой трещиной, что расползалась в сердце. Я чувствовала его взгляд — он не смотрел на город, он смотрел на меня.

Если боги действительно предназначили мне быть их спасительницей-королевой и женой Элиаса Уинтерсона, зачем тогда они послали мне Гэвина Смита? Я не понимала, как они ожидали, что я не влюблюсь

в него.

Я сжала его руку.

— Покажешь мне остальной город?

Он уже дал мне достаточно отдыха, неся на себе, и боль в боку теперь была терпимой, я могла идти сама, но он все равно не отпускал моей руки, будто боялся, что если ослабит хватку — я исчезну.

В Бриннее зеленые, красные и золотые краски солнцеворота казались еще ярче. На каждой двери висели свежие венки — хвоя, шишки, ягоды остролиста. Бумажные фонари в форме звезд соединяли крыши, а засушенные дольки апельсинов свисали с балконов и карнизов, качаясь на ветру — подношение возвращающемуся солнцу.

Повсюду лежали свежие апельсины в корзинах. Один из них Гэвин ловко очистил перочинным ножом и настоял, чтобы я съела. Я вдыхала аромат цитруса так же жадно, как и ощущала его вкус.

Мы заглянули в несколько лавок по моему выбору. Больше всего мне понравилась кондитерская, где он купил мне немного шоколада. Я почему-то знала, что это такое, он понравился, хотя не помнила, чтобы когда-либо пробовала раньше. А еще гончарная матерская, где изделия лепили прямо на глазах у посетителей. Я бы могла смотреть на это часами.

Когда начало смеркаться, город готовился к празднованию солнцеворота. Гэвин повел меня к постоялому двору на северной окраине Бриннеи — я уже заметила, что он всегда выбирает места подальше от центра, ближе к выезду из города. Привычка, чтобы можно было быстро уйти.

— Поужинаешь со мной сегодня? — его низкий голос прорезал шумные, радостные звуки улиц, где люди торопливо заканчивали приготовления.

Я нахмурилась и, надкусив шоколад, ответила:

— Мы ведь всегда ужинаем вместе.

Он провел рукой по шее, мышцы под кожей напряглись. Прочистил горло и на мгновение, короткое, почти незаметное, поморщился. Он… нервничал?

— Я имею в виду особый ужин.

— В честь солнцеворота? — я медленно распробовала очередной кусочек шоколада и склонила голову набок. С шоколадом во рту трудно было о чем-то беспокоиться.

— Да, — он тепло усмехнулся. — В честь солнцеворота.

Я ответила улыбкой, чувствуя, как в животе снова порхает что-то легкое и неуправляемое.

— Мне бы хотелось.

Через несколько минут я остановилась у витрины магазина платьев. Особый ужин… а надеть — нечего. Он терпеливо стоял рядом, пока я рассматривала витрину. В ней были пастельные платья из шелка и атласа, некоторые украшенные меховыми накидками или перевитые лентами из серебра и золота.

— Можно, я куплю себе что-нибудь? — спросила я. Потому что, несмотря на то, что я королева, единственные деньги, что у меня были, дал мне он.

Он усмехнулся, вытащил из кармана кожаного пальто тяжелый мешочек с монетами, положил его мне на ладонь и сомкнул мои пальцы вокруг.