Сильверсмит
Шрифт:
Губы его плотно сомкнуты, волосы — темно-каштановые, частично собранные черным кожаным ремешком, борода густая, ухоженная. Дикий, но сдержанный. Весь в черном: рубашка с закатанными до локтей рукавами, верхняя пуговица расстегнута. Оба предплечья покрывали татуировки — ровные зарубки, спиралью уходящие под ткань. Мышцы натянуты под кожей, вены вздулись, словно канаты.
И все же сквозь это напряжение в его глазах — теплых, как мед, как древесина гикори — сиял свет.
Он был так свирепо прекрасен и пугающе притягателен, что я вынуждена была напоминать себе дышать.
Когда
Он молчал, наблюдая, пока трое у дивана обсуждали дорогу, выпивку, ужин и погоду. Напряжение, исходящее от него, должно было раздражать, но его взгляд, неотступный и всепоглощающий, странным образом словно держал меня в равновесии… во благо это или во вред.
— Мне сказали, что будет трое, а не четверо, — голос Джеммы прозвучал нарочито высоко, всегда таким становился, когда она нервничала. Она принесла поднос с чаем, кофе и кружками и поставила на стол. — Я ждала братьев Синклеров и Эзру. Так договорились Симеон, Элоуэн и Уинтерсоны5. Трое. Ни больше, ни меньше, — она метнула злой взгляд на моего убийцу волка в углу. — Так кто же ты?
Вопрос, который мучил и меня, но я упрямо продолжала смотреть только на Джемму.
— Это Смит. Приказ Симеона, в последний момент, — вмешался Каз, потом кивнул в мою сторону. — Держу пари, моя девочка рада, что он с нами.
Щеки вспыхнули жаром. Слова застряли в горле, как камень. В отчаянии я посмотрела на Джемму, ища поддержки. Я не должна была быть взволнованной, должна была быть в ярости…
Но в доме сейчас было шестеро человек — с Джеммой и этим… Смитом. Больше людей, больше, чем я когда-либо помнила в этих стенах. И вопреки здравому смыслу, несмотря на тревогу и неспособность говорить, я не спешила прогонять это внезапное тепло компании.
Одиночество сделало меня иррациональной.
— Не твоя она, придурок, — Эзра сверкнул ярко-голубыми глазами на Каза, его голос прозвучал недовольным стоном.
— Ох, да не делай вид, что всю последнюю неделю говорил хоть о чем-то, кроме встречи с ней, Эз, — Каз сделал небрежный глоток кофе и вскинул бровь на Эзру.
— Да, но она же моя… — Эзра осекся, бросив на Каза яростный взгляд, а потом повернулся ко мне. Со светлыми, песочного оттенка волосами и ямочками на щеках он до ужаса походил на Оливера. А глаза… эти глубокие голубые глаза… это были глаза Филипппа и Оливера. — Ты моя кузина, — его неуверенность, хоть и не помогала моим нервам, оказалась трогательной. По крайней мере, я была не единственной, кто замялся. — По отчиму, если точнее. Моя мать была старшей сестрой Филипппа, — быстро добавил он.
— Что? — у меня вырвался рваный вдох. Я понятия не имела, что у Филипппа была сестра. Или вообще какая-то родня, если уж на то пошло. — Джемма?
— Эзра, — произнесла Джемма медленно, будто боялась, что я не в состоянии все осознать. Она положила длинные пальцы на предплечье Эзры. — Он твой кузен, Ари. Он твоя семья.
— У меня уже была семья.
Слова сорвались с губ, как непослушные клинки. И я возненавидела себя за них.
Финн и Каз одновременно сложили руки на коленях, губы их плотно
Эзра тяжело вздохнул. Я ждала злости, но в его глазах плескалось лишь сочувствие, и я надеялась, что он не станет винить меня за это.
Я украдкой взглянула на мужчину, которого теперь знала под именем Смит, и увидела, что его непроницаемые глаза были устремлены в пол, а мышцы на челюсти ходили от напряжения.
— Прости, — выдохнула я, снова обернувшись к Эзре. — Извини, это было лишним.
Эзра отмахнулся и пожал плечами.
— Ты многое пережила, — он посмотрел на меня, потом на остальных и вдруг усмехнулся. — Будь я на твоем месте… Если бы мне внезапно сообщили, что мне суждено спасти мир, я бы тоже не слишком обрадовался.
Джемма зажала глаза ладонями и тяжело выдохнула, скривившись.
— Что? — в горле у меня застрял ком. Злость на нее не утихла, но теперь ее перекрыло тошнотворное чувство, глубоко осевшее в животе.
— Ты ей не сказала? — почти выкрикнул Финн, на лице его отразилась смесь тревоги и ехидства. — Ну, заебись.
— Сейчас все веселье начнется, — Каз откинулся назад, закинув крепкие руки за голову. Его карие, с зеленоватым отливом глаза блеснули из-под темных прядей, куда более растрепанных, чем у брата.
— Я собиралась, — проворчала Джемма, глядя на них обоих исподлобья. — Элоуэн оставила Ариэллу, которая ни черта мне не доверяла. Я только сказала, что Симеон ее настоящий отец, и ей нужно время, чтобы все переварить, — она заломила пальцы, а потом взмахнула ими в отчаянии. — Все это блядский бардак!
Я сглотнула и обвела всех взглядом, пытаясь найти хоть крупицу уверенности или поддержки, что-то, что не заставляло бы чувствовать себя окончательно потерянной. И взгляд мой остановился на высокой, массивной фигуре у стены. Смит встретил меня глазами мгновенно. Будто ждал, когда я посмотрю на него.
То чувство безопасности, которое я испытала, когда он нес меня из амбара, все еще согревало, но это было… неправильно. Я знала: я настолько отчаянно жаждала близости, что готова была доверять любому, кто переступит порог. Почему-то инстинктивно я выбрала его, хоть и казалось, что не стоило.
— Что ты должна мне сказать? — я снова повернулась к Джемме, чувствуя себя чуть собраннее. — Говори.
Она опустилась в пустое кресло напротив, переплела длинные пальцы на коленях и прочистила горло.
— Ты же помнишь, что я рассказывала тебе о Темных веках? Более четырехсот лет назад династия Рексусов правила Ниридой.
Я кивнула. Линия Рексусов была уничтожена какими-то отщепенцами, но до своей гибели они держали власть столетиями. Безжалостно. Они пользовались страхом и ложью, требуя подчинения.
— Наш народ голодал при их правлении, — продолжила она. — Те, кто не умирал от голода, убивали друг друга, пока правящие тираны держали все богатство и силу в своих руках. Пока люди не нашли способа свергнуть их. Люди — двое мужчин, если быть точной, — ее взгляд скользнул на остальных, пока она открывала мне то, о чем прежде умалчивала. — Одни говорят, что те двое заключили сделку с двенадцатью богами, другие — что им просто повезло.