Сильверсмит

Кларен Л. Дж.

Мне понадобилось время, чтобы устроиться поудобнее. Я чувствовала, как ее взгляд то и дело скользит по мне, беспокойный и осторожный. Когда она переставала разглядывать меня в свете огня, начинала смотреть я. И тогда заметила то, чего раньше не видела.

Бледная, неровная линия шрама — резкий контраст с ее темной, цвета красного дерева кожи — тянулась от уха и уходила глубоко в ключицу. Это был не единственный шрам. Другой, менее заметный, прятался слева на лбу и исчезал в линии волос. Оба терялись в местах, недоступных случайному взгляду. Следы грубой и жестокой

жизни, которую она прожила за этот год. Следы, что уходили внутрь нее самой. И я поймала себя на мысли: а что еще Джемма скрывала? Что еще держала в тайне? Я вдруг поняла, что никогда толком не спрашивала, откуда она взялась. Я знала только, что она сирота. Но с каких пор? Откуда именно?

Я нахмурилась, желудок свело неприятным предчувствием.

Может ли быть так, что и ее обманывали? Она всегда казалась сильной, прямой, порой холодной ко всем, кроме меня, но имела ли она выбор быть другой? Или ее однажды бросили, потом приютили чужие люди — Филипп и Элоуэн Голд — а потом и вовсе выгнали из дома, который был для нее хоть какой-то семьей?

Во мне боролись облегчение и тревога от ее возвращения. Она была лекарством от одиночества и вместе с тем принесла с собой целую охапку тайн.

Кручина мыслей постепенно уступила место усталости, и я провалилась в сон. К счастью, без сновидений.

С первыми проблесками рассвета я устало поднялась с импровизированного ложа на полу и застала полусонную, прислонившуюся к входной двери Джемму.

— Джемма?

— Черт! — она вздрогнула, резко распахнула глаза и метнулась, оглядывая пространство, будто забыв, где находится. Потом рывком поднялась на ноги. — Прости. Я собиралась выйти на охоту, но не хотела оставлять тебя до того, как ты проснешься. Уснула прямо здесь. У тебя ведь только костный бульон остался, а яйца закончились. В погребе запасов нет, ты знала? У тебя почти совсем нет еды, Ари.

Я сглотнула и кивнула.

— Я ходила в ближайшую деревню, пыталась что-то обменять или купить, но… У меня не оказалось ничего, что можно было бы предложить.

Филипп так и не научил меня охотиться, а матушкины наставления следить за фигурой въелись слишком глубоко, чтобы их забыть, так что есть мало было… проще. Так я и протянула столько времени. А потом, когда она ушла, мне и вовсе было все равно, умру я с голоду или нет. Пока голодные спазмы не стали слишком мучительными, чтобы их терпеть.

Все эти оправдания, хоть и истинные, крутились в голове, но я не хотела произносить их вслух, не хотела объяснять, почему не сделала большего.

Так что я сделала то единственное, что умела — сменила тему. Подумала о вопросах, что мучили меня еще вчера ночью.

— Откуда ты пришла, Джемма?

— Где была, ты имеешь в виду? — она оперлась на дверную ручку, выпрямляясь. Наморщив лоб, помассировала шею, наверняка затекшую после сна в неудобной позе. — До того как вернулась сюда, металась

туда-сюда между Авендрелем и Вимарой, чтобы…

— Нет, я не о том. Я знаю, что твоих родителей больше нет, но может, есть кто-то еще? Как Филипп и Элоуэн узнали о тебе? Где твои люди?

— Мои люди? — усмехнулась она.

Я скрестила руки на груди, но тут же разжала их и снова нервно сцепила пальцы.

Когда она заметила мое волнение, лицо ее смягчилось.

— Мои люди — это твои люди, Ари, и я расскажу тебе о них, но сначала нам… тебе, — выделила она, указав на мою худощавую фигуру, — надо поесть. Пока я не откусила тебе голову и пока ты не рассыпалась в прах. Если поставишь чай и растопишь плиту, я схожу за яйцами в сарай, — надеюсь, они там есть, — а потом возьму тебя с собой на охоту.

— Я сама схожу в сарай, — предложила я. — Мне бы не помешал глоток свежего воздуха.

Джемма открыла рот, чтобы возразить, но, увидев, как я натягиваю лохматые, потертые ботинки на тонкие щиколотки, сдержалась.

— Только побыстрее, холодно нынче. Хочешь, я пойду с тобой?

— Я справлюсь, — я остановилась с рукой на дверной ручке и обернулась. Ее прекрасные светло-карие глаза смотрели на меня с теплотой и жалостью. — Ты будешь ждать меня?

— Да, — она кивнула и ярко улыбнулась, — обещаю.

Шерстяная подкладка изношенных сапог почти не согревала. Я потуже затянула дырявый шарф на шее и прибавила шагу, но вчерашний плотный слой снега и тянущий голод мешали двигаться так быстро, как хотелось.

Закинув корзину на руку, я вдохнула морозный воздух и сглотнула, пытаясь унять тошнотворный комок в горле. Ветер закручивался вокруг, глаза наполнились влагой, но слезы не пролились. Бледными короткими пальцами я ущипнула кожу на предплечье, чтобы убедиться, что все это реально. Что Джемма и правда вернулась.

Я выдохнула с облегчением и зашагала сквозь предрассветный мрак к сараю, торопясь вернуться под крышу, хоть на время спрятаться от ветра. Порыв распахнул дверь настежь, и та билась о стену в тревожном ритме. Тяжелыми шагами я двинулась вперед, ухватилась за ржавую ручку и с трудом захлопнула дверь наперекор жестокому ветру. Замок не стала защелкивать, не хотелось возиться в почти полной темноте на обратном пути, надеясь выйти уже с корзиной свежих яиц. Чтобы впустить побольше света, я распахнула скрипучие ставни окна возле курятника.

Обернувшись к Дейзи, я охнула. Она не сидела в гнезде, сжавшись от холода, как я ожидала. Коричнево-белые перья были разбросаны по полу, перемешанные с алыми каплями.

Красный. Слишком много красного.

Сердце гулко забилось, отзываясь в ушах.

— Дейзи?.. — прошептала я, оборачиваясь в поисках, но след из перьев и крови обрывался в пустоте. — Пенни? — я повернула голову вправо. Пенни тоже не было в гнезде. Его и вовсе разнесло, а сбоку зиял огромный след укуса. Два яйца разбились и растеклись по полу кроваво-желтой смесью, похожей на рвоту, которая уже подступала к горлу. — Пенни, где ты?..