Сильверсмит
Шрифт:
— Что? — рявкнула я.
Гэвин загнул палец и мирно поманил меня к себе. Листья хрустели под моими сапогами, когда я подошла с руками, упертыми в бедра.
Он усмехнулся мне сверху вниз.
— Соберись.
Побежденная, я пожала плечами.
— Я не могу его победить.
Гэвин нахмурился.
— Неправильное отношение, Элла. Ты делаешь все, как я учил, но отстаешь от него всего на секунду.
— Потому что я недостаточно быстрая и сильная.
Еще одно хмурое движение, но отрицать он не стал. Я была права, и
Он молча изучал мое лицо. К этому моменту он делал это так часто, что я уже меньше смущалась его пристального взгляда и больше скучала в ожидании вывода, который он выносил в своей загадочной голове. Может, однажды он расскажет, что у него на уме, но…
— Ударь его в горло.
— Что? — я опустила сложенные руки вдоль тела. — Нет.
— Да, — твердо ответил он. — Заходи с наскока. Посмотри, сможет ли он это парировать.
Это был жесткий прием, явно не тот, что применяют к другу на тренировке. Мы обычно отрабатывали только движения — без реальных ударов.
— Это нечестный бой.
— Я не учу тебя драться честно. Я учу тебя выживать.
Я покачала головой.
— Я не хочу его ранить.
— Не ранишь, — Гэвин приподнял бровь. — Если твой жених хоть чему-то его научил.
Я закатила глаза и вернулась к Казу. Его ореховые глаза насмешливо блеснули, и он откинул со лба прядь черных волос.
— Ну что, поделился с тобой ворчливой мудростью?
Я старалась быть расплывчатой:
— Он хочет, чтобы я была… жестче.
Каз рассмеялся, поманив меня рукой.
— Тогда не стесняйся, Ваше Величество, покажи, на что способна.
Что ж, разрешение получено.
Я снова пошла в атаку. Каз увернулся, и я, опустив руки, изобразила поражение. Он фыркнул, покачал головой… и на миг отвлекся.
Этого было достаточно.
Моя рука метнулась, как змея, и костяшки пальцев врезались в центр его шеи — резко и точно.
— Что за… черт! — выдохнул Каз, захрипев.
Я прижала ладони к губам, в шоке, с мгновенным сожалением.
Сбоку раздался громкий, раскатистый смех — Гэвин откинул голову, смеясь в полный голос.
— Этот ублюдок тебе это посоветовал? — прохрипел Каз, указывая на него.
— Да, — ответил за меня Гэвин, все еще смеясь. — Но она… — он покачал головой, в глазах сверкнула гордость. — Исполнила просто идеально.
— Паршивый прием. Исподтишка, — Каз потер шею, где уже выступило красное пятно, потом ухмыльнулся, сглотнув остаток удивления. — Хотя, пожалуй, получить удар в горло собственной королевой — тоже честь.
Я прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать довольную улыбку.
— На сегодня хватит, Каз. Спасибо, — Гэвин подошел к нам и кивнул в сторону трактира. — Приложи лед, если не хочешь синяк.
Каз хмыкнул, пожал плечами и согласился. В этом вся суть семейства Синклеров — их невозможно выбить из равновесия. Финну действительно нужна была Джемма — кто-то, кто уравновесит его спокойствие огнем.
Но этим утром я была
— Ты справилась на отлично, — сказал Гэвин, стоя передо мной, скрестив руки, и смотря тем самым взглядом, от которого у меня замирало сердце. В нем горел тихий огонь гордости.
Он следил за каждым моим движением, даже когда я поднесла флягу к губам и залпом осушила ее, почти не чувствуя вкуса. Я толком не пила со времени завтрака.
На лице Гэвина мелькнула тень — что-то мрачное.
— Ты учишься.
Но ведь я справилась только потому, что он сказал, что делать. Без его подсказки я не смогла бы.
— Может, я и выживу, если рядом будет кто-то, кто отдает приказы, — сказала я устало. — Но если останусь одна, тогда…
И тут его движения стали резкими, почти звериными — прежде чем я успела осознать, он схватил меня за запястья и повалил на землю. В одно мгновение Гэвин всем весом навалился на меня, лишив возможности шевельнуться.
— Что ты творишь?! — хрипнула я, дернувшись. — Г-Гэвин!
Он не отпускал. Сила его рук была невыносимой. Паника поднималась волной.
— Что бы ты сделала, если бы я не пришел тогда? — прошипел он.
— Я… не знаю!
— Тогда пора разобраться, — бросил он.
Я вскрикнула, пытаясь вырваться, и в отчаянии ударила его так сильно, как только могла. Гэвин лишь оскалился — не злорадно, а с вызовом:
— Этого мало, милая.
— Ты… ублюдок! — выкрикнула я, со всей силы ударив его по лицу.
Он не ответил, не усилил хватку, но и не ослабил ее. Его контроль оставался абсолютным.
Я закричала, задыхаясь, и рванулась вперед, ударив его лбом в лицо. Он отпрянул, и этого короткого мгновения хватило, чтобы вспомнить о его ране в плече, той самой, что я нанесла всего несколько дней назад. Крови не было, следов не осталось, но я видела ее в памяти слишком отчетливо. И вместе с воспоминанием вернулся ужас: как сильно я тогда его ранила.
Я так боялась причинить ему боль, а он сам снова втянул меня в этот кошмар.
И я возненавидела его за это.
С отчаянным криком я схватила его за плечо, там, где была старая рана, и вдавила пальцы. Он зашипел от боли, и в тот же миг я ударила его коленом, вложив в удар всю силу.
Он выругался и, наконец, отпустил меня.
Я вскочила на ноги, тяжело дыша, готовая отбиваться, если он посмеет сделать хоть шаг ближе.
Из рассеченной губы у него стекала тонкая полоска крови — след от моего удара. Он провел языком по губе, и уголок рта дернулся в усмешке. Этот жест — слишком спокойный, слишком уверенный — только сильнее вывел меня из себя.