Сильверсмит

Кларен Л. Дж.

Меня передернуло от этого напоминания.

— А ты? — я натянуто рассмеялась. — Идешь спать?

Она прикусила губу и хитро улыбнулась.

— Попозже. Я шла из уборной и как раз направляюсь провести немного времени с Финном.

— Ах вот как, — я улыбнулась. — Ну и правильно. Будь счастлива.

Ее улыбка стала еще ярче. Она поцеловала меня в щеку.

— Спокойной ночи, милая.

Она ушла, а я направилась на кухню. Внутри было темно, но глаза уже привыкли — я могла различить очертания мебели и поискать

стакан. Кухня была узкой и длинной: с одной стороны плита, раковина, дровяная печь, с другой — дверь, а между ними сплошной ряд шкафчиков.

Я набрала воды из крана и сделала несколько глотков, позволяя прохладной жидкости смягчить пересохшее горло.

Окно с недавно вымытым стеклом открывало вид в ночную тьму. За расступившимися облаками ярко мерцали звезды — маяки надежды в бескрайней бездне неизвестности. В Уорриче небо обычно было затянуто, и, пожалуй, путешествуя по Вимаре, я видела больше звезд, чем за всю свою жизнь.

Я задумалась и почти не услышала шаги за спиной, но волосы на шее и руках встали дыбом, будто смехотворная попытка защиты.

— Я надеялся, что застану тебя одну.

Я резко обернулась. В дверях стоял тот самый мужчина с рыжими волосами и щетиной.

— Знаешь ли, я ждал всю ночь, — он медленно двинулся ко мне. — Я бывал тут достаточно раз, чтобы знать, где ты спишь, — он обвел рукой кухню. — Но ты, признаться, даже упростила мне задачу.

Я на ощупь потянулась к ножу на бедре и наткнулась на мягкую ткань ночной рубашки.

Мой нож.

Его не было.

— Чего ты хочешь? — мой голос отозвался эхом, фальшивой смелостью, как несмешной анекдот.

Он сделал два шага вперед.

— Разве не ясно?

— Мне это не интересно.

Его короткий, холодный, скрежещущий смешок заставил мою кожу покрыться мурашками.

— Не притворяйся невинной. Спорю, этот варварский ублюдок уже трахал тебя во все щели, что ты и не вспомнишь, каково это — быть тугой.

Он обвел комнату жестом.

— Только вот тут его нет, да?

Глаза защипало. Сказать ему, что меня даже никто не целовал? Это вызовет у него отвращение, остудит интерес… или наоборот, только подольет масла в огонь?

В панике я огляделась в поисках выхода, но была лишь дверь, через которую я вошла. Он загораживал другую, и между нами оставалось слишком мало места, чтобы получилось выскользнуть.

— Что ж, — протянул мужчина, сделав еще шаг, — объедками я не побрезгую. Особенно такими.

Я подавила всхлип, выпрямилась и заставила губы искривиться в презрительной усмешке.

— Да, вот эти розовые губки, — его жаркая, липкая от пота ладонь потянулась к моему горлу.

Спиной я ударилась о край столешницы и почувствовала, как его эрекция упирается мне в живот. Она давила на меня, прорываясь сквозь несколько слоев одежды.

— Проверим, совпадает ли цвет с твоей пиздой?

— Я…

я закричу, — страх прорвался в голосе, и я больше не могла его скрыть.

В его зеленых глазах отражалась пустота, мрак, беспощадная душа.

— Хорошо, — прошептал он, нависая надо мной так низко, что я испугалась, будто сломаюсь о край стола. — Я люблю крики маленьких шлюх.

Если я закричу, Гэвин услышит. Я знала, что услышит, но хотела ли я давать этому ублюдку такой повод снова видеть мою слабость?

Хотя… я могла и закричать.

И драться.

Одновременно.

С яростным, диким визгом я ударила его коленом прямо в пах и рванула в сторону. Он не ожидал, что я нападу, и все же, даже с эффектом неожиданности и хоть какой-то подготовкой, я была недостаточно быстрой.

— Тупая шлюха! — прохрипел он, схватив меня за волосы. Острая боль пронзила череп, когда он дернул. Затылок ударился о твердый пол, и мир расплылся. Я перевернулась на живот, не в силах встать, и поползла прочь.

Я почувствовала, как рука схватила ткань моей ночной рубашки, задрала ее, а потом резким движением порвала нижнее белье. За секунду я осталась полностью обнаженной.

— Нет! — вскрикнула я, перекатываясь на спину и отчаянно хватаясь за подол, пытаясь прикрыться, будто это могло помочь. — Пожалуйста!

Потная ладонь хлестнула меня по лицу, ослепив болью и гулом в ушах. За этим последовал звон ремня, расстегивающаяся пряжка. Этот звук я уже знала, и знала, что, если выживу, он будет сниться мне всю жизнь.

— Я тебя проучу, сука! — он вжался между моих ног, и из меня вырвался пронзительный крик, когда я увидела, как его член вырывается из брюк.

Но тут его отбросило в сторону с такой силой, что шкаф за его спиной разлетелся в щепки.

Я замерла, не веря своим глазам.

Над ним стоял мой защитник. Гэвин.

Дикий. Яростный. Совсем не тот, каким я знала его раньше. Взгляд — ледяной, всепоглощающий, убийственный. Это было не просто бешенство — это была смерть в чистом виде.

Полуголая, я отползла в другой угол кухни. Гэвин схватил мужчину за шею точно так же, как когда-то держал Эзру, только теперь его пальцы сжимались с неумолимой силой. Из горла противника вырвался жалкий, задушенный стон.

Он наклонился ближе, глядя прямо в его глаза, широко раскрытые от ужаса.

— Я же говорил… тронешь мою девочку — я тебя прикончу, — прошипел он, тихо, почти ласково.

И одним движением, быстрым, легким, Гэвин свернул ему шею. Так же просто, как дышать.

Из меня вырвался сдавленный хрип, будто воздух сам вылетел из легких вместе с остатками сострадания. Я видела, как жизнь уходит из тела моего мучителя.

Гэвин отпустил его, и тело рухнуло на пол. Он коротко, зло вздохнул, словно только что раздавил назойливое насекомое. Потом повернулся ко мне.