Сильнее страха

Леви Марк

— Дорогой Элиас, вы единственный, кто еще величает меня «господином вице-президентом»! Как наши дела?

— Они затащили нас в порт Осло, но нам известен пункт их назначения. Одна из наших групп быстро их там настигнет.

— Я думал, вы устроили им ловушку.

— Кнопф что-то заподозрил и, видимо, нашел способ их предупредить. Они не пришли на встречу.

— Где они?

— В Бергене. Нашим группам приходится добираться туда на автомобилях. У Уокер с ее журналистом часа четыре форы, но я уверен, что мы их сцапаем.

— Зачем они туда

направились?

— Думаю, встретиться с Кнопфом.

— Он тоже от вас ушел?

— Это искушенный противник, знаток наших профессиональных приемов. Такую дичь нелегко…

— Избавьте меня от ваших оправданий. Досье у него? Да или нет?

— Надеюсь, у него. Если это так, то он захочет обменять его на жизнь своей подопечной. Потому я вам и звоню: как прикажете поступить?

Вице-президент велел дворецкому, вошедшему с лекарствами, немедленно убираться.

— Документы забрать. А они, и Кнопф с ними заодно, должны исчезнуть. Клан Уокеров всегда портил мне жизнь. Пора ей присоединиться в аду к своему дедуле, он там ее заждался! Знаю, о чем вы сейчас подумали, Литтлфилд: я тоже совсем скоро туда попаду. Что ж, у каждого свое проклятье! Досье «Снегурочка» должно испариться, это вопрос национальной безопасности.

— Знаю, господин вице-президент. Можете на меня положиться.

Вице-президент потянулся к ящику ночного столика, достал оттуда Библию и посмотрел на фотографию, служившую в ней закладкой. Он сам сделал этот снимок сорок шесть лет назад, солнечным летним деньком на острове Кларкс.

— Перезвоните мне, когда покончите с этим. Вынужден с вами попрощаться, меня ждет другой разговор.

Вице-президент закончил разговор с Элиасом Литтлфилдом и включил вторую линию.

— Кнопф мертв, — раздалось в трубке.

— Вы уверены? Этот человек полон сюрпризов.

Эштон не стал отвечать.

— В чем дело, что за странное настроение? — спросил вице-президент. — Досье у него?

— Досье никому не достанется, условия нашего соглашения неизменны.

— Зачем тогда было убивать Кнопфа?

— Он подобрался к нему слишком близко и собирался воспользоваться им, чтобы сохранить жизнь внучке Лилиан.

— Где ваши мозги, Эштон? Мы старики, наше соглашение нас не переживет. Будут новые Кнопфы, новые Сьюзи Уокер, новые не в меру любопытные журналисты. Необходимо уничтожить доказательства сделанного нами, прежде чем…

— Сделанного вами, — поправил его Эштон. — Кнопфа я убил потому, что он мог допустить слабость: он мог отдать его вам, а вам я никогда не доверял. Оставьте малышку Уокер в покое, без Кнопфа она совершенно неопасна.

— Она, может, и неопасна, но журналист — другое дело, а они заодно. Доставьте мне досье — и я прикажу ее не трогать, раз это для вас так важно.

— Повторяю, наше соглашение остается в силе. Если с малышкой Уокер что-нибудь случится, пеняйте на себя.

— Перестаньте мне угрожать, Эштон, это никогда не шло на пользу тем, кто осмеливался играть со мной в подобные игры.

— В последние сорок шесть лет

мне везло.

Эштон бросил трубку. Бывший вице-президент в бешенстве стал звонить Элиасу Литтлфилду.

* * *

Сьюзи и Эндрю расхаживали по крепости Бергенхус вместе с несколькими туристами-англичанами, слушавшими экскурсовода.

— Что-то я не вижу твоего друга, — сказал Эндрю.

Сьюзи спросила экскурсовода, нет ли поблизости места, где можно поесть селедку.

Вопрос развеселил норвежца, и он ответил, что этого добра полно в городе, а в крепости кухни нет уже много столетий.

— А где в старину находилась трапезная? — осведомился Эндрю.

— Солдаты ели в зале стражи, но он закрыт для посетителей, — объяснил экскурсовод.

Затем он дал понять, что должен уделить время и остальным экскурсантам, и занялся ими.

— В Средние века, — заговорил он, поднимаясь по лестнице, — эта местность называлась Холмен — то есть «островок» или «скала», — потому что была окружена водой. В крепости было несколько церквей, среди них знаменитая Кристкиркен, церковь Христа, усыпальница средневековых монархов Бергена…

Сьюзи схватила Эндрю за руку и показала на красную ленту в нише, запрещавшую проход. Они замедлили шаг. Экскурсовод уводил свою группу на вершину башни.

— Зал построили при Хаконе Четвертом, в середине тринадцатого века…

Его голос удалялся. Сьюзи и Эндрю дождались, пока все ушли, перешагнули через ленту и заспешили по узкому коридору, поднялись на несколько ступенек, свернули под прямым углом вправо, толкнули дверь, преградившую им путь.

Кнопф сидел, привалившись спиной к стене. Земля вокруг него была залита почерневшей кровью. При их появлении он приподнял голову, на мертвенно-белом лице появилась слабая улыбка. Сьюзи бросилась к нему, схватила мобильный телефон, чтобы вызвать «скорую», но Кнопф накрыл телефон ладонью.

— Еще успеешь, милая, — сказал он, кривясь от боли. — Я уж думал, что не дождусь вас.

— Ничего не говорите, берегите силы, мы отвезем вас в больницу.

— Мне хотелось бы избежать перед уходом громких тирад, но, боюсь, уже поздно.

— Не бросайте меня, Кнопф, умоляю, кроме вас, у меня никого нет!

— Ну вот, теперь ты произносишь высокопарные речи! Прошу тебя, не плачь, я этого не вынесу, к тому же я этого не заслуживаю. Я тебя предал.

— Замолчите, — пролепетала Сьюзи, давясь рыданиями, — что вы такое говорите?

— Уверяю тебя, я знаю, что говорю. Я хотел любой ценой завладеть этим досье и использовал для этого тебя. Хотел купить за него твою безопасность, но досье это бы не спасло: я бы его все равно уничтожил. Любовь к родине для меня превыше всего остального. Ничего не поделаешь, в моем возрасте трудно стать другим человеком. А теперь слушайте внимательно. Я сберег последние силы, чтобы рассказать то, что знаю.

— Кто это сделал? — спросила Сьюзи, держа окровавленную руку своего покровителя.