Сильнее страха

Леви Марк

— Еще не время, — прошептала она и ускорила бег.

Слева темнела насыпь, сулившая укрытие, и она свернула туда. Лишь бы оказаться за насыпью — потом ее уже не догонят.

Она выбивалась из сил, но все напрасно: ночь была слишком светла. Раздалось три выстрела. Ей обожгло спину, дыхание прервалось, ноги подкосились, и она рухнула ничком.

Набившийся в рот снег подействовал умиротворяюще. Умирать оказалось не так страшно, как она боялась. Отказ от борьбы принес покой.

Она слышала, как хрустит мерзлая земля под ногами приближающихся людей.

Ей хотелось умереть, лишь бы не видеть их лиц, лишь бы последним ее воспоминанием остались глаза Матильды. Только бы найти силы, чтобы попросить прощения у дочери за свой эгоизм: ведь она лишила дочь матери.

Как смириться с тем, что ты бросаешь свое дитя, что никогда уже не сможешь прижать ее к себе, почувствовать ее дыхание, когда она шепчет тебе на ухо свои секреты, услышать ее смех, заставляющий забыть о взрослых заботах, обо всем, что мешает вам быть вместе? Сама по себе смерть — ничто, лишиться родных людей — вот что хуже ада!

Ее сердце колотилось как бешеное, она попыталась приподняться, но земля перед ней разверзлась, и она увидела в бездне под собой стремительно вращающееся лицо Матильды.

Сьюзи проснулась вся в поту. Этот кошмар преследовал ее с детства, и она всегда просыпалась после него в ярости.

Кто-то барабанил в дверь. Она откинула простыни, пересекла гостиную и спросила, кто там.

— Эндрю Стилмен! — крикнули из-за двери.

Она отперла дверь.

— Утренняя гимнастика? — спросил он вместо того, чтобы поздороваться.

Мокрая от пота футболка облепила ее грудь, и он целомудренно отвел взгляд. Впервые за долгое время он почувствовал плотское желание.

— Который час? — пробормотала Сьюзи.

— Половина восьмого. Я принес вам кофе и булочку. Марш в душ — и одеваться!

— Вы что, с кровати свалились, Стилмен?

— Я-то нет. Может, у вас найдется халатик или что-нибудь пристойное, чтобы прикрыться?

Сьюзи отняла у него кофе и впилась зубами в булочку.

— Чему обязана услуге — доставке завтрака на дом?

— Сегодня ночью благодаря одному коллеге я получил важную информацию.

— Сначала эта ваша Долорес, потом какой-то коллега… Наверное, теперь судьба моей бабки интересна всей «Нью-Йорк таймс»? Мы хотели вести себя тихо, но из-за вас это будет трудновато…

— Олсон ничего не знает. И избавьте меня от нотаций! Вы намерены одеться?

— Что вы узнали?! — крикнула Сьюзи из спальни.

— Увидите на месте, — ответил Эндрю, заглядывая туда.

— Если не возражаете, я бы хотела принять душ в одиночестве.

Эндрю смутился и отвернулся к окну.

Сьюзи появилась спустя десять минут в джинсах, свитере крупной вязки и стильном берете.

— Идем?

— Наденьте мой плащ, — скомандовал Эндрю. — И натяните берет на глаза. Выйдете одна, дойдете до проулка, уходящего вправо, — там решетка всегда отперта. Попадете на Лерой-стрит, добежите до Седьмой авеню, там сядете в такси. Доедете до входа на Пенсильванский вокзал на перекрестке Восьмой авеню и 31-й стрит. Встретимся

там.

— Не рановато для игры в «казаки-разбойники»? Что вы затеяли?

— У вашего дома стоит такси. Пока вы принимали душ, оно ни на метр не сдвинулось, — сообщил Эндрю, глядя в окно.

— Может, водитель пошел выпить кофе?

— А что, разве поблизости есть кафе? Водитель не вылезает из-за руля и не отрывает глаз от ваших окон, так что делайте, что вам говорят.

Сьюзи влезла в плащ, Эндрю натянул берет ей на уши и полюбовался результатом.

— Так вы на себя не похожи. Что вы на меня смотрите? Не за мной же слежка!

— Воображаете, что такое чучело примут за вас?

— Главное, чтобы вас не узнали.

Эндрю вернулся на свой наблюдательный пост. Сьюзи вышла из подъезда, такси не тронулось с места.

Подождав несколько минут, Эндрю тоже вышел.

* * *

Она ждала его на тротуаре, у газетного киоска.

— Кто караулил меня около дома?

— Я записал номер, постараюсь выяснить.

— Мы поедем на поезде? — спросила Сьюзи, поворачиваясь к Пенн-Стейшн. [2]

2

Так в обиходе называют Пенсильванский вокзал.

— Нет, — тихо ответил Эндрю. — Лучше посмотрите на ту сторону улицы.

Она повернулась:

— Вы собираетесь отправлять почту?

— Сейчас не до шуток. Полюбуйтесь, что написано наверху.

Сьюзи, узнав строку на фасаде почтамта Фарли, вытаращила глаза.

— А теперь мне хотелось бы разобраться, зачем вашей бабке понадобилось переписывать это высказывание.

— Матильда упоминала ящик, в котором Лили оставила документы. Может, это был абонентский ящик?

— Тогда это плохая новость. Сомневаюсь, чтобы его сохранили за ней на такой долгий срок. Да и как его найти?

Они пересекли улицу и вошли в зал. Здание подавляло своими размерами. Эндрю справился у одного из служащих, где находятся абонентские ящики, служащий ткнул пальцем вправо.

Сьюзи сняла берет, открыв нежный затылок, и у Эндрю перехватило дыхание.

— Как его найти? Их здесь тысячи… — уныло пробормотала она, глядя на ряды ящиков, тянувшиеся вдоль коридора.

— Ваша бабушка хотела, чтобы ящик открыли. Тому, кто должен был это сделать, требовалась подсказка — как нам сейчас.

Эндрю позвонил в газету.

— Олсон, мне нужна помощь.

— Передайте трубку настоящему Эндрю Стилмену, — заявил Фредди. — Вы удачно ему подражаете, но он бы скорее сдох, чем обратился ко мне за помощью.

— Я серьезно, Фредди. Я жду тебя у главного входа в почтамт Фарли.

— Так-то лучше, Стилмен. А что я за это получу?

— Мою признательность и уверенность, что при необходимости ты тоже сможешь на меня рассчитывать.

— Согласен, — ответил Олсон после короткого раздумья.