Сильмариллион (перевод Lex Hellhound)

Толкин Джон Рональд Руэл

В те дни гномы по-прежнему совершали свои поездки в Белерианд из своих горных городов в Эред Линдон; пересекая Гелион через Сарн Атрад, Каменный Брод, они по древней дороге добирались до Дориата. Ведь искусство их работы по металлу и камню было очень велико, и всегда было востребовано в залах Менегрота. Однако теперь они путешествовали не маленькими группами, как прежде, а большими и хорошо вооруженными отрядами, способными защитить себя от возможного нападения на опасном отрезке пути меж Аросом и Гелионом. В Менегроте они обитали в специально предназначенных для них отдельных помещениях и трудились в подземных кузницах.

Как раз на днях в Дориат прибыли ремесленники из Ногрода, и король, призвав их к себе, объявил о своем пожелании

переделать Наугламир и вставить в него сильмариль. Гномы, взглянув на произведение своих предков, с изумлением уставились на сияющий камень Феанора; и вспыхнуло в их сердцах пламенное желание обладать этими сокровищами, унести их далеко-далеко, в свои горные обители. Однако им удалось скрыть эти намерения и сосредоточиться на поставленной перед ними задаче.

Долго трудились гномы; Тингол частенько спускался в одиночку в глубокие подземные кузницы, и заворожено наблюдал за их работой. Наконец, пожелание его было выполнено, и два величайших творения эльфов и гномов были соединены в одно целое. Невероятную красоту обрело усеянное бесчисленными драгоценностями ожерелье, когда в самом центре его засиял сильмариль, заставляя остальные камни блистать и переливаться отраженным светом.

Тингол, вновь находившийся среди гномов в одиночестве, взял Наугламир и попытался застегнуть его у себя на шее; но тут гномы вырвали ожерелье у него из рук и потребовали передать его им, мотивируя это так:

— По какому праву эльфийский король претендует на Наугламир, созданный нашими предками для Финрода Фелагунда, ныне покойного? Ведь он получил его из рук Хурина, человека из Дор-ломина, что забрал его, подобно вору, из тьмы Нарготронда.

Но Тингол, ясно видевший их тайное намерение завладеть сильмарилем, понимал, что Наугламир — лишь предлог. Объятый гневом и гордыней, он не оценил степень угрожавшей ему опасности и презрительно сказал:

— Как смеете вы, представители низшей расы, требовать что-либо от меня, Элу Тингола, повелителя Белерианда, кто начал свою жизнь у вод Куивьенен задолго до пробуждения ваших низкорослых предков?

Высоко вскинув голову, он с оскорбительной надменностью пристыдил их и стал требовать, чтобы они немедленно покинули Дориат и на вознаграждение за работу не рассчитывали.

И тогда к алчности гномов добавилась ярость, вызванная словами короля; гномы плотно обступили Тингола и, набросившись на него, разорвали на месте. Так, в глубоких подземных залах Менегрота, закончил свою жизнь Эльве Синголло, король Дориата, единственный из Детей Илюватара связавший свою судьбу с одной из Аинур. Он также единственный из Оставленных эльфов видел свет Деревьев Валинора, и теперь последним, что он увидел в этой жизни, был тот же свет, заключенный в сильмариль.

Гномы, бежав из Менегрота с ожерельем, направились к востоку через Регион. Однако новости путешествовали в лесах быстро, и немногие из их отряда сумели перебраться через Арос, поскольку за ними была поспешно выслана погоня. Наугламир у гномов отобрали и с великой скорбью вернули королеве Мелиан. Лишь двое из убийц Тингола сумели избежать погони на восточных пограничьях и вернулись в свой пещерный град в Синих горах. Здесь они поведали своим соплеменникам определенную часть того, что с ними приключилось; однако в их устах это звучало так, будто гномы из их отряда были убиты в Дориате по приказу эльфийского короля, пожелавшего таким образом уклониться от оплаты их услуг.

Велик был гнев гномов Норгода, скорбевших о своих соплеменниках, среди которых были замечательные мастера и ремесленники; они рвали на себе бороды и громко причитали, а затем долго и тщательно планировали свою месть. Говорят, что они просили помощи у Белегоста, однако тамошние гномы не только отказали им в ней, но и попытались отговорить от затеянного. К совету их не прислушались, и вскоре из Ногрода выступило огромное воинство, которое, переправившись через Гелион, направилось на запад Белерианда.

***

Дориат

уже не был прежним. Мелиан долго сидела у тела короля Тингола в молчании, мыслями возвращаясь к освещенным звездами годам и их первой встрече в наполненной соловьиными трелями роще Нан Эльмот. Она знала, что расставание с Тинголом предвещает еще одну потерю, что рок Дориата подступил уже совсем близко. Ведь Мелиан принадлежала к народу божественных Валар, и была Майя великой силы и мудрости; лишь ее любовь к Эльве Синголло заставила ее принять облик одной из Старших Дочерей Илюватара, ограничив свой дух узами плоти. В этой форме она родила Тинголу Лютиен Тинувиэль; в ней же развила в себе силу повелевать материями Арды — ведь лишь Завеса Мелиан долгие века хранила Дориат от любых внешних угроз. Но теперь Тингол лежал перед ней мертвый, и дух его ушел в залы Мандоса; смерть его изменила и саму Мелиан. Сила ее схлынула из лесов Нельдорет и Регион, и зачарованная река Эсгальдуин зажурчала другим голосом. Так Дориат лишился своей защиты, перестав быть сокрытым царством.

Впоследствии Мелиан не заговаривала больше ни с кем, кроме Маблунга. Его она попросила позаботиться о сильмариле и, не мешкая, отослать гонцов с вестями в Оссирианд — известить Берена и Лютиен. Затем она исчезла из Средиземья, вернувшись туда, откуда пришла — в лежавшие за морем земли Валар, чтобы оплакивать в садах Лориен свою потерю. Больше в этой повести о Мелиан не упоминается.

Так и получилось, что переправившееся через Арос войско Наугрим не встретило никаких препятствий на своем пути и вошло в леса Дориата. Никто не осмелился преградить им дорогу, поскольку гномов было слишком много, и были они свирепыми воинами. Полководцы Серых эльфов погрузились в бездну сомнений и отчаяния, бросая свои отряды туда и обратно безо всякой стратегии. Гномы же не сворачивали с пути, и вскоре, перейдя мост, пришли в Менегрот; и здесь свершилось самое горестное и достойное сожаления деяние Прежних Дней. В Тысяче Пещер произошла яростная битва, во время которой погибло немало эльфов и гномов, и она надолго сохранилась в памяти и тех, и других. Гномы одержали победу, и залы дворца Тингола были разрушены и разграблены. Пал, защищая двери сокровищницы, Маблунг Тяжелая Рука, и хранившийся в ней сильмариль был захвачен.

В то же самое время Берен с Лютиен по-прежнему обитали на Тол Галене, Зеленом острове на реке Адурант — самом южном из притоков Гелиона, бегущих с Эред Линдон. Сын их Диор Элухиль был обручен с Нимлот, родственницей принца Дориата Келеборна, мужа леди Галадриэль. У Диора и Нимлот было двое сыновей — Элуред и Элурин, и дочь Эльвинг, что означало "звездная пыль", ибо была она рождена в звездную ночь, когда свет их играл бликами на брызгах водопада Лантир Ламат, что находился неподалеку от дома ее отца.

Среди эльфов Семиречья вовсю ходили слухи о том, что огромное войско гномов спустилось с гор и переправилось по Каменному Броду через Гелион. Слухи эти дошли до Берена с Лютиен, и вскоре после этого к ним прибыл гонец из Дориата, рассказавший о том, что там на самом деле происходит. Тогда Берен, призвав к себе Диора, покинул вместе с ним Тол Гален и направился к северу, к реке Аскар. С ними отправились многие из Зеленых эльфов Оссирианда.

Вот и вышло так, что возвращавшееся из Менегрота гномье войско, изрядно поредевшее, на переправе Сарн Атрад было неожиданно атаковано невидимыми противниками. Ведь когда они взбирались на берег Гелиона, утомленные битвой в Дориате, окружающие их леса внезапно наполнились звуками эльфийских рожков, и отовсюду на них посыпались ливнем стрелы. Многие из гномов погибли в первые же минуты нападения; но некоторым, избежавшим этой участи, удалось сгруппироваться и бежать на восток, к горам. Но когда они уже карабкались по пологим склонам у подножья горы Долмед, навстречу им вышли Древесные Пастыри и загнали их в тенистые леса Эред Линдона. Рассказывают, что ни один из гномов не сумел выбраться оттуда и вернуться по горным тропам домой.