Сильмариллион (перевод Lex Hellhound)
Шрифт:
Так случилось, что в то время гостили у Тингола сыновья Финарфина, пришедшие повидаться со своей сестрой Галадриэль. Тингол, получив сообщение Кирдана, в крайнем раздражении бросил Финроду:
— Хорошую же ты мне службу сослужил, родич, умолчав о таких делах! Но теперь мне известно о злодеяниях, совершенных Нольдор.
— Что же плохого я сделал тебе, лорд? И что за беды принесли Нольдор в твое королевство, что так тебя опечалили? Ни против тебя, ни против твоего народа они никогда не замышляли ничего дурного, и тем более не делали.
— Поражаюсь я тебе, сын Эарвен, — фыркнул Тингол. — Ты приходишь в дом своего родственника с руками, обагренными кровью народа твоей матери, но не ищешь ни оправданий, ни прощения!
Обвинение
— Повелитель, я не знаю, какую ложь ты слышал, и от кого; но наши руки не обагрены кровью. Виноваты мы лишь в том, что позволили себе заблуждаться — наслушались речей Феанора и оказались околдованы ими, будто вином; но ненадолго. Мы не совершали на пути никаких злодейств, но и сами немало пострадали; однако мы простили тех, по чьей вине это произошло. И за это нас называют твоими доносчиками, изменниками Нольдор, хотя это неправда, как тебе прекрасно известно — ведь лишь из верности своему народу мы ни слова тебе не сказали, чем и заслужили твой гнев. Но мы не желаем признавать за собой чужой вины, поэтому выслушай теперь, что там произошло на самом деле.
И Ангрод с горечью поведал Тинголу о сыновьях Феанора, рассказал о резне в Альквалонде и Проклятии Мандоса, а также о сожжении кораблей в Лосгаре. А под конец вопросил:
— Так неужто после всех мучений, что мы претерпели на Дрейфующих Льдах, мы должны теперь носить еще и клеймо братоубийц и изменников?
— Проклятие Мандоса лежит и на вас, — заметила на это Мелиан. Но Тингол, прежде чем заговорить, надолго задумался.
— Ступайте же! — повелел, наконец, он. — Ибо сейчас мое сердце пылает от гнева. Позже можете возвратиться, если пожелаете; я не закрою для вас свои двери, ведь вы все же мои родственники, запутавшиеся в сетях зла, свершиться которому не помогали. С Фингольфином и его народом я также сохраню дружеские отношения, ибо они жестоко поплатились за то зло, что причинили. И та ненависть, что мы все питаем к Врагу, измыслившему все это коварство, несколько затмевает нашу скорбь. Однако попомните мои слова! Никогда впредь я не желаю слышать языка тех, кто убивал мою родню в Альквалонде! И пока это в моей власти, на нем не будут разговаривать в моем королевстве — я повелю всем Синдар отказаться от языка Нольдор и не отвечать говорящим на нем. А те, кто все же осмелятся его использовать, будут признаны нераскаявшимися братоубийцами и предателями.
Сыновья Финарфина покинули Менегрот с тяжелыми сердцами, предчувствуя, что пророчество Мандоса всегда будет стремиться к исполнению, и что никто из Нольдор, последовавших за Феанором, не сможет избежать тени, павшей на его род. Приказ Тингола был исполнен незамедлительно; при разговоре присутствовали Синдар, которые и разнесли весть за пределы дворца. Впоследствии от речи Нольдор они отреклись по всему Белерианду, и сторонились тех, кто пользовался ею. Однако и сами Изгнанники давно пользовались синдарином, а на Высшей Речи Запада говорили разве что лорды Нольдор, да и то между собой. Речь эта сохранилась лишь как язык знаний и наук, где бы не проживали говорившие на ней.
Тургон все еще обитал в Виньямаре, когда была завершена постройка Нарготронда; сыновья Финарфина прибыли туда отпраздновать сие событие, и даже Галадриэль на некоторое время переехала из Дориата в Нарготронд.
Король Финрод Фелагунд не был женат, и Галадриэль однажды полюбопытствовала о причинах этого. Фелагунд, словно озаренный предвидением, отвечал так:
— Я также давал клятву, и должен быть свободен для ее исполнения, а затем унести ее с собой во тьму. Никаких тягот и бремени моего царства не должен унаследовать мой потомок.
Однако
ГЛАВА 16. О Маэглине
Дочь Фингольфина, Аредель Ар-Фейниэль, Белая леди Нольдор, проживала вместе со своим братом Тургоном в Неврасте, а затем вместе с ним перебралась в Сокрытое Королевство. Однако ей со временем наскучил защищенный град Гондолин, она соскучилась по своим поездкам по диким землям и прогулкам в лесах, что полюбились ей еще в Валиноре. И когда после постройки Гондолина прошло две сотни лет, она испросила у брата разрешения на отъезд. Тургон был категорически против и долго разрешения не давал, однако она продолжала его упрашивать, и однажды он сказал:
— Поезжай, если не хочешь слушать моих разумных советов, ибо я предчувствую, что это плохо обернется для нас обоих. Но я отпускаю тебя исключительно на поиски нашего брата Фингона; те же, кого я пошлю сопровождать тебя, должны будут сразу после этого вернуться в Гондолин.
Аредель на эти слова обиделась и заявила:
— Я твоя сестра, а не подчиненная, и за пределами твоего королевства поеду туда, куда сочту нужным. А если тебе жалко выделить мне эскорт, то поеду одна.
— Мне ничего для тебя не жалко, — возразил Тургон. — Однако я не хочу, чтобы кто-то вне моих стен знал путь в Гондолин; тебе я полностью доверяю, но я не могу быть уверен в том, что остальные станут держать языки за зубами.
И Тургон выбрал среди своих домочадцев троих лордов в сопровождение Аредель, и приказал им доставить ее в Хитлум, к Фингону (если они, конечно, сумеют убедить ее поехать туда).
— И не теряйте бдительности, ибо Моргот на Севере еще не полностью окружен, и в Средиземье Леди поджидает множество опасностей, о которых ей ничего не известно.
Когда Аредель покинула Гондолин, на сердце Тургона стало тяжело.
У Бритиах, переправы через Сирион, Аредель сказала своим спутникам:
— Теперь сворачивайте не на север, а на юг, потому что в Хитлум я не поеду; сердце мое стремится отыскать сыновей Феанора, моих давних приятелей.
Переубедить ее не представлялось возможным, поэтому небольшой отряд свернул к югу, как она приказала, и вскоре испросил разрешения войти в Дориат. Однако стражи границ отказали им в этом; Тингол запретил пускать за Завесу нольдорцев, за исключением своей родни из дома Финарфина; и тем более тех, кто считал сыновей Феанора друзьями. Поэтому Аредель было сказано:
— В земли Келегорма, куда вы стремитесь попасть, Леди, по территории короля Тингола вы пройти не сможете; вам придется объехать Завесу Мелиан с юга или с севера. Быстрее всего будет воспользоваться дорогой, что ведет на восток от Бритиах, через Димбар и вдоль северных границ Дориата; затем перейти мост через Эсгальдуин и Ароссиах. Оттуда вы выйдете к землям, что лежат за холмом Химринг. Там, если не ошибаюсь, обитают Келегорм с Куруфином, там вы их и найдете; однако путь этот опасен.
Таким образом, Аредель пришлось возвращаться и избрать полную опасностей дорогу меж проклятыми оврагами Эред Горгорота и северными границами Дориата. Подъехав к опасным землям Нан Дунгортеб, всадники оказались окутаны зловещим сумраком, и Аредель, отъехав от своих спутников, потерялась. Они долго и безуспешно разыскивали ее, полагая, что она попалась в сети или испила из какого-нибудь отравленного ручья, что текли в этой местности; однако чудовищные порождения Унголиант, обитавшие в здешних расщелинах, заметили их и пустились в погоню, и им лишь с превеликим трудом удалось унести от них ноги. Когда же, наконец, они вернулись в Гондолин и поведали свою печальную историю, город охватила великая тоска; Тургон долгое время провел в мрачных думах, весь объятый скорбью и гневом.