Сильмариллион (перевод Lex Hellhound)
Шрифт:
Ангрод, сын Финарфина, был первым из Изгнанников, побывавшим в Менегроте в качестве посланника своего брата Финрода. На аудиенции с королем Тинголом он рассказал ему о свершениях нольдорцев на севере, об их численности и об устройстве войск; однако, будучи не только честным, но и благоразумным, он все же не решился упомянуть о братоубийственной резне, об истинных причинах изгнания Нольдор и о клятве Феанора, поскольку считал, что все обиды ныне уже позабыты.
Тингол внимательно выслушал слова Ангрода и прощание сказал ему:
— Вот что ответь тем, кто тебя ко мне прислал. Нольдор должны будут отправиться на поселение в Хитлум, на Дортонионские взгорья и пустующие земли на востоке
Ангрод вернулся из Дориата как раз тогда, когда нольдорские лорды держали совет. Выслушав ответ Тингола, сыновья Феанора были возмущены, да и прочим нольдорцам такой прием показался несколько прохладным. Однако Маэдрос лишь рассмеялся и заявил:
— Королем называют лишь того, кто способен удержать принадлежащее ему, иначе сей титул не имеет смысла. А Тингол дарит нам земли, над которым он не властен. Кабы не наш приход, его королевством был бы один лишь защищенный Дориат. Так пускай же он правит в своем Дориате и радуется тому, что соседи у него — сыны Финве, а не орки Моргота, на которых мы давеча здесь наткнулись. Все равно будет по-нашему.
Тут Карантир, самый вспыльчивый из братьев и меньше прочих любивший сыновей Финарфина, воскликнул:
— Точно! И нечего сыновьям Финарфина бегать туда-сюда, рассказывая сказки этому Темному эльфу, схоронившемуся в своих пещерах! Кто вообще дал им право говорить с ним от нашего имени? Может, они и состоят в родстве с местным правителем, но пускай тогда помнят и о том, что по материнской линии они принадлежат к другому роду-племени, хоть их отец и был лордом Нольдор.
Услышав эти слова, Ангрод в ярости покинул совет. Маэдрос отчитал Карантира за его недостойное поведение; большая же часть нольдорцев из обоих лагерей не на шутку встревожилась. Они всерьез опасались, что печально известный характер сыновей Феанора всегда будет побуждать их совершать необдуманные поступки и чинить насилие. Но Маэдросу удалось сдержать своих братьев, и совет они оставили вполне мирно; вскоре после этого они повели свои отряды на восток, за реку Арос, к лежавшим у подножья холма Химринг землям.
Впоследствии эта территория была названа Пограничьем Маэдроса; ведь ближе к северу от атак из Ангбанда не защищали ни холмы, ни реки. Здесь Маэдрос и его братья установили постоянные дозоры, принимая к себе всех, кто пожелал бы к ним присоединиться; с поселившимися на западе сородичами они почти не общались, разве только в случае крайней необходимости. Говорят, что Маэдрос намеренно разработал такой план, чтобы уменьшить вероятность возникновения раздоров; к тому же, он с радостью готов был первым встретить возможное нападение Моргота. Сам он продолжал поддерживать дружеские отношения с домами Фингольфина и Финарфина, и время от времени держал с ними советы. Однако он по-прежнему оставался связан клятвой, хотя пока что та никак себя, к счастью, не проявляла.
Сторонники Карантира поселились на дальних восточных рубежах, за верхним течением Гелиона и близ озера Хелеворн, что чуть южнее горы Рерир; они взбирались на пики Эред Люина и с любопытством разглядывали лежавшие на востоке земли, казавшиеся им дикими и необъятными. И однажды они столкнулись здесь с гномами, которые после бешеного натиска воинств Моргота и пришествия Нольдор прекратили все свои вылазки в Белерианд. Но несмотря на то, что и нольдорцы, и гномы
Однако общая ненависть и страх перед Морготом заставили их заключить между собой союз, принесший немало выгоды обеим сторонам. Наугрим к тому времени освоили в совершенстве немало ремесел, а особенно славились своим мастерством кузнецы и каменщики Ногрода и Белегоста. И когда гномы возобновили свои торговые поездки в Белерианд, все их маршруты пролегали через земли Карантира, тем самым несказанно обогащая его.
Двадцать лет минуло со дня первого восхода Солнца, и вот однажды король нольдорцев Фингольфин закатил великий пир. Местом его проведения выбран был источник у Ивринских заводей, где брал свое начало быстрый Нарог, поскольку местность эта была зелена и прекрасна, а со стороны севера защищали ее Тенистые горы. Долго еще вспоминали тот чудесный праздник в наступившие затем скорбные дни; а назывался он Мерет Адертад — Пир Воссоединения.
Здесь собрались многие из предводителей всех племен Фингольфина и Финрода; из сыновей Феанора пришли Маэдрос и Маглор, приведя с собой бойцов с восточного Пограничья. Присутствовали в больших количествах Серые эльфы, странники лесов Белерианда и моряки из Гаваней вместе со своим лордом Кирданом. Прибыли и Зеленые эльфы из Семиречья, лежавшего у далеких подножий Голубых гор. Из Дориата же пришли всего два посланца — Мабланг и Дайрон, принесшие поздравления от своего повелителя.
На празднике этом было дано немало добрых советов, принесены клятвы дружбы и верности; говорят, что большая часть пирующих, в том числе и нольдорцы, говорила на языке Серых эльфов, потому что Нольдор быстро выучили язык Белерианда, в то время как успехи Синдар в изучении наречия Валинора оказались намного скромнее.
Сердца нольдорцев воспрянули и исполнились надежды, и многим из них казалось, что посулы Феанора, призывавшего их искать свободы и новых земель в Средиземье, начинают сбываться. И действительно, за этим последовали долгие мирные годы, в течение которых мечи их исправно защищали Белерианд от агрессии Моргота, чьи войска затаились за вратами Ангбанда. В те дни под Солнцем и Луной царила радость и благоденствие; хотя далеко на севере продолжала расти угрожающая Тень.
Еще тридцать лет спустя сын Фингольфина Тургон оставил в один прекрасный день Невраст, где жил, и отправился к своему приятелю Финроду, обитавшему на острове Тол Сирион. Затем они вместе направились вдоль реки на юг, устав от северных гористых ландшафтов. И застала их однажды в пути ночь, неподалеку от Сумеречных Прудов, что разлились по обеим сторонам от Сириона, и прилегли они поспать на его берегах под яркими летними звездами.
Но подкравшийся по течению реки Ульмо погрузил их в сон глубокий и тревожный; беспокойство не оставило их даже после пробуждения. Однако они ничего друг другу не сказали, поскольку память их была замутнена, и каждый полагал, что Ульмо передал сообщение лишь ему одному. После этого происшествия между друзьями возникло некоторое напряжение, вызванное беспокойством о грядущих событиях; но они продолжили свое путешествие и нередко бродили поодиночке по нехоженым южным землям, исследуя их и надеясь отыскать укромные, укрепленные места. Ибо каждому казалось, что ему приказано было подготовится к недоброму часу, отыскать возможные пути отступления на случай, если Моргот покинет со своим воинством стены Ангбанда и разобьет армии Севера.