Сильмариллион (перевод Lex Hellhound)
Шрифт:
Аредель же, не найдя своих компаньонов, продолжила путь; ибо она была также отважна и хладнокровна, как все потомки Финве. Она держалась избранной дороги, и, переправившись через Эсгальдуин и Арос, пришла в земли Химлад, что лежали меж Аросом и Келоном; Келегорм с Куруфином обитали здесь до тех самых пор, когда была прорвана Осада Ангбанда. Однако в то время их дома не оказалось — оба отправились с Карантиром на восток, в Таргелион.
Народ Келегорма тепло принял Аредель и упрашивал оказать им честь и остаться погостить до возвращения их лорда. Некоторое время Аредель прожила здесь, не ведая забот, и вволю наслаждалась поездками по окрестным лесам; однако прошел год, а Келегорм все не спешил возвращаться. Аредель вновь потянуло на приключения,
В этом самом лесу давным-давно, когда местные деревья были еще молодыми, бродила в сумерках Средиземья Мелиан, и чары ее витали здесь и поныне. Но теперь Нан Эльмот стал самым древним и дремучим из лесов Белерианда, и солнце никогда не проникало под густые кроны деревьев; в этой глуши и обитал Эол, прозванный Темным Эльфом. Некогда он принадлежал к народу Тингола, но беспокойный дух погнал его прочь от безбедной жизни в Дориате; едва над Регионом, где он прежде обитал, Мелиан установила свою защиту, как Эол тут же перебрался оттуда в Нан Эльмот. Здесь, в глубоких тенях деревьев, он и жил, предпочитая ночь и сумерки под звездами. Нольдор он сторонился, считая их виноватыми в возвращении Моргота и внесении смуты в размеренную жизнь Белерианда. Гномы нравились ему куда больше, чем любой из древних эльфийских народов; именно от Эола они узнавали новости о том, что происходило в землях Эльдар.
Теперь, когда гномы возобновили свои торговые поездки с Синих гор, следуя по двум дорогам через Восточный Белерианд (северная из которых пересекала Арос и проходила через Нан Эльмот), Эол время от времени встречался с ними и вел дружеские беседы. И так как дружба их из года в год все крепла, его нередко приглашали погостить в подземных пещерах Ногрода или Белегоста. Там он обучался премудростям работы с металлами и приобрел немалое мастерство. Он сам изобрел металл, по прочности не уступавший гномьей стали, но при этом такой ковкий, что его можно было вытянуть в гибкую нить — и все равно металл при этом оставался устойчивым к любым механическим повреждениям. Эол назвал свое изобретение "гальворн", поскольку металл получился черным и сияющим, как агат; и когда бы он не покидал места своего обитания, он непременно надевал доспехи из гальворна.
Однако Эол, хоть и ссутулившийся от долгой работы у наковален, был все же не гномом, а высоким эльфом из благородного племени Телери, и зловещее выражение его лица не могло полностью скрыть этого факта. Зоркие его глаза проникали сквозь тени густого лесного полумрака; именно так он заметил Аредель Ар-Фейниэль, заблудившуюся среди высоких деревьев у границ Нан Эльмот — сияющее белое пятно в темноте. Она показалась Эолу невероятно красивой, и он пожелал обладать ею; поэтому он сплел вокруг нее свои чары так, чтобы девушка не смогла найти обратный путь, а вместо этого подходила все ближе к его логову в лесной глуши. Здесь находились его тускло освещенные апартаменты и кузница, и обитали с ним несколько помощников, таких же тихих и неразговорчивых. И когда Аредель, устав от долгих блужданий, пришла, наконец, к дверям Эола, он показался ей на глаза, тепло поприветствовал и провел в свой дом. Здесь она и осталась; Эол взял ее в жены, и еще очень долгое время родня не получала от нее никаких вестей.
Нельзя сказать, чтобы Аредель была против сего замужества, да и жизнь ее в Нан Эльмот особенно ненавистной для нее не была. Несмотря на то, что муж наказал ей избегать солнечного света, они частенько отправлялись вместе в долгие путешествия под звездами и при свете луны; не запрещалось ей также гулять в одиночестве. Единственное, чего не разрешал ей Эол — это искать встреч с сыновьями Феанора и другими нольдорцами.
В тенистом, сумрачном Нан Эльмоте Аредель родила Эолу сына, и втайне назвала его на запретном нольдорском языке Ломионом,
Повзрослев, Маэглин стал лицом и статью напоминать нольдорца, хотя характером и умом оказался истинным сыном своего отца. Говорил он мало, разве что по непосредственно касающимся его вопросам, и тогда в его голосе слышались повелительные нотки, обладавшие силой убеждать собеседников и опровергать тех, кто перечил ему. Был Маэглин высок и черноволос; глаза его были темными, но сияли также, как глаза народа Нольдор, а кожа была белоснежной. Нередко они вместе с Эолом отправлялись в города гномов на востоке Эред Линдон, и там Маэглин охотно учился всему, чему его только соглашались учить; превыше всех наук он ценил искусство поиска руды и металлов в горных массивах.
Однако мать он все же любил больше, и когда Эол отлучался, Маэглин подолгу сидел в ее компании, слушая рассказы Аредель о ее народе и о его свершениях в Эльдамаре, а также о силе и отваге лордов рода Фингольфина. Все эти сведения Маэглин бережно откладывал в памяти, но больше всего его заинтересовал факт отсутствия наследника у Тургона. Ведь жена его, Эленве, погибла при переходе Хелькаракса, и единственным его ребенком была Идриль Келебриндаль.
Рассказы эти пробудили в Аредель желание повидаться с родней, и она начала удивляться тому, как это ее угораздило утомиться от залитого светом Гондолина, его блистающих под солнечным светом фонтанов и покрытой зеленым ковром равнины Тумладен, лежавшей под ветреными, по-весеннему голубыми небесами. Более того, ей нередко доводилось теперь оставаться в сумраке в полном одиночестве, когда муж с сыном уходили куда-нибудь вместе.
Эти же рассказы стали причиной первых ссор между Маэглином и Эолом. Ни под каким предлогом не соглашалась Аредель открыть Маэглину местонахождение обители Тургона, ни даже указать приблизительное направление; и Маэглин решил не настаивать, а выведать этот секрет как-нибудь погодя, а возможно даже, прочесть его в сознании матери, когда та не будет этого ожидать. А перед этим ему захотелось взглянуть на Нольдор и побеседовать с сыновьями Феанора, его родичами, что обитали неподалеку.
Но когда он изложил свои намерения Эолу, тот пришел в ярость.
— Ты принадлежишь к роду Эола, Маэглин, сын мой, — сказал он, — а не к Голоддрим. Все эти земли вокруг нас принадлежат Телери, и я не потерплю и не позволю моему сыну общаться с братоубийцами, чужаками и захватчиками наших земель. Либо ты повинуешься мне в этом, либо мне придется держать тебя в кандалах.
Маэглин ничего на это не ответил, но в сердце его поселился холодок, и он перестал ходить в походы с Эолом; и отец вскоре перестал ему доверять.
В середине лета гномы, по обыкновению, пригласили Эола к себе на время празднеств, и он уехал. Маэглин с матерью оказались вольны идти, куда душа пожелает, и они отправились к лесным опушкам, желая насладиться солнечным светом. В сердце Маэглина все жарче пылало желание покинуть Нан Эльмот навсегда. Поэтому он сказал Аредель:
— Моя леди, почему бы нам не уехать, пока есть такая возможность? На что надеяться в этом лесу тебе или мне? Здесь нас держат в силках, и я не вижу никакого прока оставаться; я научился у отца всему, чему тот только мог меня научить, а также тому, что открыли мне Наугрим. Быть может, нам стоит отправиться в Гондолин? Ты поведешь меня, а я буду твоим защитником на пути.
Обрадовавшаяся Аредель с гордостью посмотрела на сына; они сказали прислуге Эола, что отправляются искать сыновей Феанора, а затем отправились на север, к опушке Нан Эльмот. Перебравшись через неширокий поток Келона, они оказались в землях Химлад, откуда добрались до переправы через Арос; а оттуда пошли на запад, вдоль границ Дориата.