Силь
Шрифт:
— Но таланты… но почему? — воскликнул бывший главнокомандующий. — Зачем? Это же… это же глупо! Не может быть такого.
— Говоришь, не может? — Шаман опустился на песок рядом с бывшим главнокомандующим, отпил глоток из фляги и протянул её собеседнику. — Сейчас я тебе расскажу, как это происходит. Однажды, когда я…
Лодка воспоминаний отправилась в плавание по океану памяти, и Шаман во всех подробностях вспомнил тот тёплый день запоздалой весны, когда он сквозь грань искривлённого пространства шагнул из полутёмного подвала лаборатории на залитую Солнцем каменную площадь возле подножия башни магической Академии. Шагнул, и зажмурился от приятного, но слишком
Но, несмотря на внутренний озноб, внутри орка всё пело. Получилось! Заклинание телепорта, над которым орк бился последние полгода, старательно изучая старинные книги и покрывая огромными расчётами кипы пергамента — сработало как надо. Он это сделал — впервые за последние двести лет. Теперь это заклинание доступно не только гномам! О, магия огня не умирает, как и уверял его старый учитель. Хотя многие заклинания, которые двести лет назад были совершенно обыденным делом, сейчас мало кто может воспроизвести, даже из преподавателей. Но этот эксперимент показал, что магия огня сильна по-прежнему — приложив труд, размышления, бдения бессонными ночами — ему удалось частично воспроизвести, а большей частью — открыть заново старое заклинание. Значит, дело не в магии — а в ком же? Орк пошатнулся от осенившей его разгадки. Дело в магах.
Магия не меняется, — понял орк со всей определённостью. — Меняемся мы — новое поколение попросту неспособно не то что понять, но и запомнить многие заклинания. Их ауры светят всё слабее, и почему-то очень быстро угасают.
— Нынешняя суть орков становится всё меньше совместимой с магией огня, — говорил учитель. — Пороки — это гниль души, а огонь выжигает любую гниль. Поэтому огонь нам становится всё менее сродственным. Мы превращаемся в нечто иное…
Орк не мог не признать правоту учителя. Он с отвращением вспомнил сегодняшнюю утреннюю лекцию и поморщился. Во время лекции его, как и всегда, переполняла тоскливая жалость — от лицезрения того, как изо дня в день угасают ауры адептов. Это было необъяснимо и поэтому пугающе — иногда способности гасли очень быстро, буквально за день. Ауры тускнеют от поколения к поколению — это печально, это ужасно — но это, по крайней мере, объяснимо. Но отчего исчезает уже имеющийся огненный дар? Этого никто не знал.
Шаман делал всё, что мог — на лекциях он ярко, образно и интересно рассказывал о новом заклинании — Огненной Кисее, пытаясь заставить адептов понять, заинтересоваться, запомнить… Бесполезно. Они делали что угодно, но только не изучали материал. Они не то что не хотели ничего знать — они хотели ничего не знать. Им это было не нужно.
Академия Магии постепенно превращалась в некий символ престижа — исходя из традиций уважения, испокон веков испытываемых орками к магам. Но сейчас в неё поступали не ради знаний, а ради обретения высокого статуса. Орк вспомнил о недавнем общении с новым набором поступающих и поморщился ещё сильнее. Половина из них не обладала вообще никакими магическими способностями. А вторая половина вовсе не стремилась развивать свой дар. Зато адепты исправно платили огромные суммы за обучение — и по этой причине вступить в Академию Магии мог любой, у кого есть деньги. А вот у кого их нет — тому путь в Академию был заказан.
Орк услышал пьяный гомон и покосился в сторону — так и есть, адепты, притом из
Магические способности группы оставляли желать много лучшего. Лишь у одного богато одетого адепта аура горела свечою — у других ауры тлели угольками, столь крохотными, что стоило большого труда их рассмотреть. Адепт с сильным огненным даром явно был заводилой в компании — под руки его поддерживали двое товарищей, но, несмотря на это, он так и норовил завалиться набок.
Вот он чуть не рухнул на пробегающего рядом щенка, и компания заголосила ещё громче. Недовольный адепт злобно глянул на щенка, прищёлкнул пальцами, и шаман почувствовал плетение заклинания — кстати, той самой Огненной Кисеи.
Кое-чему я их всё-таки научил, — не без удовольствия подумал орк, — хотя сплетено донельзя безобразно, руки за такое надо отбивать! Интересно, чем они слушают лекции?
Шаман обернулся к адептам, но язвительные критические слова замерли у него на языке. Замерли от ужаса. Ибо кривую и зияющую многочисленными прорехами Огненную Кисею ухмыляющийся адепт набросил на ничего не подозревающего щенка. Из-за перехода радостного тявканья в пронзительный визг боли даже у бывалого, много чего повидавшего в жизни орка, сердце перевернулось. А адепты радостно заржали. Весь их вид показывал, что они получают искреннее удовольствие от происходящего.
Такой ярости шаман давно не испытывал. Не задумываясь, он сплёл заклинание Огненного Шара — такого размера, который легко бы обратил всю группу адептов в пепел. Но в последний момент заклинание сорвалось — внутренняя энергия, затраченная на телепортацию, ещё не успела восстановиться.
Во всяком случае, я хотя бы избавлю несчастного щенка от мучений, — подумал орк и метнул в него небольшой Огненный Шар. Но на подлёте Шар словно ударился в невидимую преграду, отскочил — и угодил как раз в живот виновнику страданий несчастного животного. Украшенная драгоценной мишурой одежда немедленно вспыхнула. Повалил густой дым. А уж вопль адепта наверняка был слышен во всей Академии.
Неспособны защититься даже от простейшего Огненного Шара, – с отвращением подумал шаман. — Зачем мы их учим?
Но тут его взгляд упал на щенка — и у орка перехватило дыхание. Над обгоревшей жертвой стояла на коленях юная девушка. На первый взгляд ничего особенного — вьющиеся светлые волосы, минимум одежды, и ни одного имплантанта. Она аккуратно провела руками над щенком — и тот затих. Орк не поверил своим глазам — ожог, покрывавший всё тельце несчастного животного, сокращался, исчезая прямо на глазах. Вскоре на здоровой кожице принялась отрастать новая шерсть… Девушка прижала щенка к груди и взглянула на притихших адептов, наконец, погасивших горящую одежду своего сотоварища. Взгляд её выражал не ненависть, и даже не страх, а всего лишь укор.
— Ты что же это творишь, а? — обгоревший адепт вразвалочку двинулся прямо к девушке, посмевшей бросить на него укоризненый взор. Но прямым его путь был недолго. Заплетающиеся ноги увели его сначала влево, потом вправо, так что пройденный адептом путь представлял собой классический пример синусоиды.
— Ему было больнее, чем тебе, — смело ответила девушка, и глаза её сверкнули презрением. Но только взглядом дело не ограничилась — орк с удивлением заметил, что в девичьих руках вспыхнули разряды молний. Один из них отправился в сторону приблизившегося адепта — и того отбросило на несколько шагов назад.