Силь
Шрифт:
— Какие же?
— Классиков, — широко улыбнулся орк.
— Хотела бы и я попасть в вашу библиотеку, — с внезапно налетевшей безнадёжной грустью сказала девушка. — Там ведь, наверняка, столько интересных книг!
— Может, и попадёшь, — негромко произнёс орк и закрыл глаза, чтобы усилить разрешающую способность магического зрения. Он собирался взглянуть на ауру девушки, ожидая увидеть крохотную искорку, небольшой огонёк, или, в крайнем случае, костёр… Боясь самому себе признаться, что он мечтает увидеть хоть какой-нибудь признак огненного дара, только бы дать девушке шанс. Орк открыл глаза —
Шаман замолчал и беззвучно уставился на огонь. Бывший главнокомандующий не сразу решился прервать его молчание, но после некоторой паузы осторожно поинтересовался:
— Так она… очень талантлива?
— Не просто талантлива, — ответил Шаман. — Не просто… Она — обладатель величайшего Дара магии огня — из всех, что когда-либо рождались. Она — это нечто восхитительное, невообразимое и небывалое. Без осознания Дара, ничего не зная и не умея — отражать заклинания, и лечить… И как лечить!!! Да и сама по себе она… — Шаман с трудом подыскал слово, — особенная. Чистая, понимаешь? Вокруг — грязь, вокруг мерзость, подлость и порок, а в ней этого нет! Её не коснулось, понимаешь?
— Понимаю, понимаю, — серьёзно кивнул бывший главнокомандующий. — Но почему так вышло, как ей удалось — остаться чистой в грязной канаве? Может, воспитание?
— Не знаю. Воспитания как такового у неё и не было — она рассказывала, что отец погиб в ходе одной из наших бесконечных войн, а мама работала уборщицей в книгохранилище — и часто брала её с собой на работу, усаживала в уголок, давала книгу, и она читала все дни напролёт…
Шаман внезапно замолчал, только сейчас осознав…
— Она знала очень много, — проникновенно прошептал он. — Так много — обо всём: от управления огненными потоками до брачных обычаев гномов, и так интересно умела об этом рассказывать, что даже я — профессор, доктор магических наук, слушал её как мальчишка — открыв рот и затаив дыхание!
— Так ты… — бывший главнокомандующий начал было привставать со своего места. — Ваше магичество…
— Да брось ты эти церемонии, не до них, — поморщился Шаман. — Да, я профессор, доктор, и ещё декан факультета Боевой Магии Академии… Бывший декан, — с горечью добавил он.
— Это… из-за неё ты стал бывшим? — осторожно спросил бывший главнокомандующий.
— Именно, — кивнул Шаман. — Мне стоило огромных усилий обеспечить её поступление в Академию. Пришлось задействовать все мои связи, и потратить на оплату обучения почти все сбережения. Но это было жизненно необходимо, и, в конце-концов, мне удалось… удалось найти ей место в этом гадюшнике.
— А почему — необходимо?
— Потому что она — носитель Дара, — пояснил Шаман. — И если носитель не успеет… или не сумеет осознать его и научиться им управлять к определённому возрасту — то последствия будут весьма плачевными. А сделать это можно только под руководством опытного наставника, особенно в случае такого Дара. Если владелец слабого Дара его не освоит, то это не смертельно — дар просто исчезнет, как гаснет свеча на ветру. Но сильный Дар, особенно столь сильный… — Шаман стиснул зубы, — просто выжжет его владельцу мозг. Я изо
— Я, как последний дурак, был на седьмом небе от счастья, — продолжал Шаман свой рассказ. — Ещё бы — ведь у меня в жизни появилась настоящая цель! Нет, главное — она появилась в моей жизни! Я готовился к каждой лекции, как к сражению, и рассказывал, да что там рассказывал — я пел так, как никто и никогда до меня! Так пел, что даже в глазах даже самых замшелых и тупых адептов появлялись искорки интереса. И я был счастлив, получая в награду за свой рассказ внимательный взор её иссиня-чёрных глаз. А после занятий мы спускались в лабораторию — и ставили опыты, беседовали, иногда спорили, но при этом учились… Я жил ради неё, дышал ради неё…
Шаман замолчал. Свет от пламени костра дрожал на его неподвижном лице, так что оно от этой игры света и тени казалось похожим на высеченную из камня маску.
— Я не знал, каково ей приходится, живя в таком свободном обществе, как наше, — тяжело продолжил он. — Адепты до этого времени вызывали у меня глухую неприязнь, и я не очень интересовался повседневной жизнью Академии, обитая в мире лекций и формул заклинаний. А следовало бы интересоваться! Следовало бы узнать про этот обряд посвящения в адепты! И тогда, может быть, я успел бы её оградить…
— А что за обряд?
— Тебе лучше не знать, — Шамана перекосило от отвращения. — Ничего хорошего.
— И она отказалась в нём участвовать? — догадался бывший главнокомандующий.
— Наотрез, — категорически подтвердил Шаман. — Тем более если учесть, что стараниями сына ректора ей была отведена главная роль в определённом ритуале… И её отказом он был очень недоволен. И не только он… Пьяные адепты решили применить силу. Но кое-чему я её научить успел… Так что она разбросала даже выпускников, как нашкодивших котят. А про остальных и говорить нечего.
— Так это же здорово! — развеселился бывший главнокомандующий.
— Не очень, — вздохнул Шаман. — Она ещё плохо умела соизмерять силу… Поэтому многие получили ожоги, в том числе и сынулька ректора! — Шаман приложился к фляге. — У всех обожжённых нашлись влиятельные родственники, требующие как следует наказать виновную, а у неё — только я…, но моего влияния оказалось недостаточно. От тюрьмы мне удалось её спасти, но вот от исключения из Академии — нет.
— А как же Дар?
— Ты верно уловил суть, — Шаман сделал ещё один глоток. — Она так и не успела до конца освоить Дар. Мы пытались с ней продолжить обучение у меня дома, я хотел успеть её научить… Не успел. Бдительные соседи, — лицо Шамана исказилось от ненависти, — заметили и сигнализировали кому следует, что я занимаюсь преподавательской деятельностью без лицензии. Как же, у нас правовое государство, поэтому следить за соседями считается доблестью, добродетелью! А я об этой возможности и не подумал — мне жаловаться на соседей и в голову бы не пришло! Да и не мог подумать, ибо, когда я видел её, забывал обо всём на свете, особенно про подлость нашего мира!