Силь
Шрифт:
Миралисса бросила взгляд на целительницу, склонившуюся над раненым — и увиденное ей очень не понравилось. В лице Мириэллы не было ни кровинки, движения потеряли плавность, стали резкими и судорожными. Миралисса бросилась к целительнице и схватила её за руку — которая была холодна, как лёд. И тотчас же на её глаза опустилась завеса тьмы.
Это было похоже на падение. Миралисса скользила вниз, в тёмную, мрачную пропасть, которой нет названия. А любая попытка взглянуть вниз преисполняла душу ощущением невыносимого отвращения. Миралисса чувствовала связь с Мириэллой и внуком Дагнира — они тоже были здесь, отчаянно пытаясь выбраться. Но выбраться никак не получалось,
Что-то похожее уже было со мною. Да, во время боя у леса. Чёрный кристалл почти затянул меня, но я сумела найти опору… опору… — Миралисса с трудом собирала готовые погрузиться в океан безумной паники мысли. — Этой опорой был… Сильмарилл!
Рука эльфийки нащупала Звёздный камень и крепко обхватила его. Он был единственной точкой опоры в этом безумном мире падения. Рука его сжала — и светлое пятно наверху остановилось, а потом начало приближаться. Бездна разочарованно заворчала, не желая их отпустить, вниз начало тянуть сильнее… Подниматься было не проще, чем всплывать с мельничным жерновом на шее — но Миралисса это делала. Осознание, что от неё зависят жизни ещё двух разумных — удесятеряло её силы. Если бы речь шла только о ней самой — Миралисса бы уже отказалась от борьбы. Но ради других она была готова бороться до самого предела — и даже после него. И это усердие победило. Последний отчаянный рывок — и в глаза ударил яркий свет реального мира.
Мириэлла совсем без сил рухнула на пол. Миралисса не упала только потому, что оперлась о стену. Почему-то ей было очень холодно. А над раненым гномом постепенно сгустилось и растаяло тёмное облако, на месте которого остался лишь бешено вращающийся тёмно-багровый клубок. Дагнир быстро нацепил стальную перчатку и ловко схватил его. В комнате повис резкий запах расплавленного металла. Дагнир зло ухмыльнулся и разжал кулак. На его ладони светила багровым светом остывающая монета. Раненый гном вздрогнул и открыл глаза.
— Пить… Воды… — негромко произнёс он.
Миралисса попыталась подняться, но не могла — ноги плохо слушались. Но буквально через мгновение к её устам заботливые руки гнома поднесли кубок с жидкостью, приятно пахнущей травами. Эльфийка отхлебнула — и по жилам приятно заструилось тепло, возвращая чувствительность окоченевшему телу.
Король помог подняться Мириэлле и они вдвоём захлопотали вокруг раненого гнома. Возложив руку раненому на грудь, эльф какое-то время вслушивался, а потом уверенно сказал:
— С ним всё будет в порядке. Организм полностью избавился от яда.
Раненый гном с жадностью выпил две кружки пахнущего травами напитка — после чего откинулся на кушетку и закрыл глаза. Но на этот раз, как явственно чувствовали все присутствующие, не впав в забытье, а уснув восстанавливающим силы сном.
— Спасибо тебе, доченька! — растроганный седой гном преклонил перед принцессой колено. — Клан Воинов в неоплатном Долгу перед тобою.
— Это долг Чести — помочь попавшему в беду, не щадя жизни своей! — прозвучал гордый ответ Миралиссы. Слова пришли на ум сами — вспомнилась фраза, сказанная гномом в похожей ситуации. У седовласого гнома вытянулось лицо, и он преклонил пред эльфийкой оба колена.
— Ты — девушка
— Скажите, — голос Миралиссы затрепетал, понижаясь почти до шёпота, — а вы не можете связаться с Грахелем?
— Но зачем тебе с ним общаться? — не удержался король, буравя дочь тяжёлым взглядом.
— Да, собственно говоря, не столько с ним, сколько с его спутником, — пробормотала Миралисса, краснея, как мак, и отворачиваясь к окну. На мгновение ей показалось, что за окном мелькнула какая-то тень, очертаниями напоминающая Элла — но потом тень исчезла, и Миралисса решила, что ей показалось, что наступающая ночь сыграла с её зрением злую шутку.
— Увы, нет, — с сожалением развёл руками седовласый гном. — Мне и самому он нужен — меня просили… передать ему кое-что.
В протянутой руке Дагнира словно сам собой возник обруч для удержания волос, сияющий серебристым светом. Миралисса взяла его в руки, рассмотрела вблизи — и не смогла удержаться от восхищённого возгласа. Он был прекрасен и очень необычен. Ягоды калины, цветы боярышника и тополиные листья сплетались на нём в прекрасный орнамент. Эльфийка не удержалась и водрузила его себе на голову, вызвав восхищённый вздох окружающих. Повинуясь жесту эльфийки, вода из кувшина растеклась по стене и сверкнула зеркалом. Миралисса взглянула в него и на какое-то мгновение даже залюбовалась собой.
— Какая прелесть! — восхищённо проговорила она. — Кто же это чудо изготовил?
— Это сделал Грахель, — объяснил седовласый гном.
— А почему тогда он у вас? — поинтересовалась непосредственная эльфийка. — И как его щит попал к вашему внуку?
— О, это интересная история! — рассмеялся Дагнир. — Щит был изготовлен Грахелем именно для моего внука — в знак извинения и примирения.
— А они что, поссорились? — распахнула глаза эльфийка.
— Да нет, — отмахнулся седовласый. — Не ссорились. Грахель ему всего лишь руку сломал и пару рёбер. А ссориться — нет, не ссорились.
— А за что? — поинтересовался Король, когда общий смех, последовавший за словами гнома, наконец-то утих.
— Это обычай. Наша жизнь, жизнь гномов очень регламентирована, подчинена обычаям, — пояснил на всякий случай седовласый. — И было соревнование, в соответствии с обычаем, за право уделять внимание дочери короля…
— Даже так? — развеселилась Миралисса, а отец бросил на неё испепеляющий взгляд.
— Конечно. Дочь короля тоже нуждается во внимании, но ухаживать за ней достоин не каждый. И чтобы выбрать лучшего, проводится соревнование. Обычно это право завоёвывали гномы из нашего клана, но здесь… Да, Грахель показал класс! Как он боролся… Даже когда против него стал мой внук. А ведь он — один из лучших. До этого считалось, что гномы из нашего клана непобедимы. Так что именно Грахель получил право ухаживать за дочерью короля.
— Так вот кто эта девушка на щите! — осенило Миралиссу.
Седовласый гном смущённо кашлянул.
— Да, это она. Дочь его величества. Принцесса.
— Скажите, а у них всё было… хорошо? Ей он понравился? — допытывалась Миралисса, начисто игнорируя сердитый взгляд отца. В ней жило уверенное ощущение, что сейчас она услышит нечто существенное, важное для неё самой.
— Даже более чем понравился. Он дерзнул… дерзнул её полюбить! И даже — не без взаимности! — голос Дагнира дрожал от возмущения — как заподозрила Миралисса, немного наигранного. Тем более что его глаза излучали что угодно, но только не осуждение.