Сигиец
Шрифт:
— Ща уразумеет, — Йорг подступил к незнакомцу, взглянул на него снизу-вверх. Ему не хватало роста для внушительности, однако Йорг компенсировал это стоящими за спиной приятелями, готовыми броситься в драку на одного по первому свистку. — Хули приперся в наш район, мудила? Жить надоело?
Незнакомец перевел взгляд на сжавшегося на земле Бруно.
— Э! — Йорг толкнул чужака в плечо. Тот почти не шевельнулся, крепко стоя на ногах. — Я тебе говорю!
Незнакомец спокойно посмотрел коллектору в глаза, и тот невольно отступил на шаг, теряя запал.
— Уйдите.
— Гляди-ка! По-нашему лопочет! —
— Хамит, с-сука, — сплюнул несколько растерявшийся Йорг. Невозмутимое спокойствие и полное отсутствие страха на каменно-неподвижной морде со шрамом вызывали справедливое опасение, что незнакомец тронут умом. Рядом с такими всегда неуютно.
Ганс считал иначе.
— Ты че, бля, бессмертный? — он выступил из-за Йорга, достав нож. Незнакомец спокойно взглянул на блеснувшее перед самым лицом лезвие. — Уебывай, фремде, пока я те морду не порезал для симметрии!
Чужак не тронулся с места, лишь сощурил глаза, неотрывно следя за мотающимся из стороны в сторону ножом в руке коллектора.
— Не советую, — сказал он.
— Ха! — рассмеялся Ганс. — Да он еще и советы бесплатно раздает!
— А ну-ка, — уперся в бока Йорг, — нарисуй ему улыбку, чтоб эта унылая рожа стала хоть немного веселее…
Рука Ганса сильно дернулась вправо. Он не сразу сообразил, что произошло. Лишь когда Кристоф сдавленно выругался, а сбоку послышался подозрительный хрип, Ганс обернулся на Йорга и тут же отскочил, испуганно выпучив глаза на качающегося приятеля с глубоко засевшим в горле ножом. Йорг булькнул, обильно заливая грудь кровью, и рухнул ниц рядом с шагнувшим в сторону незнакомцем. Ганс уставился на дрожащие руки, попятился, с ужасом косясь на чужака, споткнулся на ровном месте и начал падать. Незнакомец вскинул левую руку, сжав ее в кулак. Что-то крепко стиснуло Ганса за горло, подбросило вверх и притянуло к незнакомцу, который выдернул из-за спины кривой кинжал, ловко раскрутил в руке, перехватывая лезвием книзу, и коротко, без замаха всадил в сердце по рукоятку, пробив грудину. Ганс умер сразу, не успев крикнуть, безвольно повис в воздухе, свесив голову на грудь, а потом упал к ногам чужака.
Кристоф времени даром не терял и уже мчался прочь из закоулка без оглядки. Незнакомец резко обернулся через плечо, протягивая к нему левую руку, и вновь крепко сжал ее в кулак. Коллектор дернулся на месте, сдавленно взвыл, вцепившись в шею обеими руками, осел на землю и поехал задом к чужаку, оставляя за собой в пыли глубокие борозды от пяток ботинок.
Кристоф остановился на расстоянии вытянутой руки от чужака, рывком поднялся, оторвавшись от земли, развернулся к тому лицом. Незнакомец внимательно рассмотрел его, склонив голову набок. Коллектор задрожал от ужаса и замычал, спазматически дергаясь в воздухе, — в паре серебряных бельм вместо глаз мутно отражалось его перекошенное, раскрасневшееся лицо.
Незнакомец плавно опустил Кристофа на землю, протянул к нему правую руку. Коллектор тщетно попытался выгнуть шею, однако невидимые тиски сдавили горло еще крепче. Он зажмурился, вывалил язык и беспомощно засипел, предчувствуя гибель. Однако лишь почувствовал, как незнакомец сорвал с его головы шляпу, и хватка вдруг ослабла. Что-то жестко толкнуло Кристофа, он отлетел назад и кубарем прокатился в пыли.
Незнакомец
Кристоф, пользуясь тем, что на него не обращают внимания, прополз на четвереньках пару ярдов, тяжело поднялся на ноги и поковылял из закоулка, грузно топая по пыльной дороге, шатаясь из стороны в сторону и задыхаясь от кашля. Чужак посмотрел ему вслед с полным безразличием.
Затем повернулся к трясущемуся Бруно, шагнул навстречу, но вдруг замер, взглянул на тело Ганса. Протянул к нему руку и напряженно повращал кистью. Тело послушно перевернулось навзничь, мягко шлепнув по пыли рукой. Торчащий из груди кинжал тяжело шевельнулся, туго выходя из раны, а потом послушно прыгнул в раскрытую ладонь незнакомца.
Чужак переступил через Йорга и подошел к Бруно. Маэстро не услышал его шагов.
— Вставай, — сказал он, протягивая руку.
Бруно несмело глянул в неподвижное лицо с безразличными глазами, сразу узнавая его, покосился на кинжал с перемазанным кровью лезвием в опущенной руке незнакомца. Тяжело сглотнул. Однако все же взялся за протянутую ладонь. Чужак с силой поднял его на ноги. Бруно с опаской глянул на трупы Йорга и Ганса, поморщился.
— Ловко ты их, — отметил он сипло, отряхивая драный сюртук. — Только зачем?
— Предупреждал. Не послушали.
Бруно нервно хихикнул, болезненно потирая горло.
— Спасибо, конечно, — кисло просипел он. — Вот только мне теперь хана. И тебе тоже, фремде.
— Почему?
Маэстро выпучил на чужака удивленные глаза, совсем забыв, что кто-то может не знать таких очевидных вещей, интуитивно понятных каждому анрийцу.
— Это кодла Бертрама Беделара, — пояснил он.
— Кто такой Бертрам Беделар?
— Один хмырь, — почесался за ухом Бруно, — который через час… да, час нас обоих закопает. Но тебе, по-моему, насрать… — полушепотом пробормотал он, когда незнакомец развернулся и зашагал прочь, никак не отреагировав на сказанное.
Бруно тяжко вздохнул и тихо кашлянул, поморщившись от боли в горле. Бросил робкий взгляд на трупы, под которыми растекались лужи крови. По натуре своей Маэстро был человеком не злым и не желал смерти даже таким подонкам, как Ганс и Йорг. Хотя скучать без них тоже не собирался. Тот час, что ему осталось жить.
Он яростно поскреб за ухом и, сам не зная, почему, поплелся за удаляющимся незнакомцем.
— Слушай, фремде, а ты что, за мной следишь? — робко спросил Бруно, нагнав его. — Третий раз за день встречаемся.
— Нет, — сказал тот, не взглянув на Маэстро. Валявшаяся в пыли грязная тряпица промелькнула у самого лица нищего и легла в руку чужака.
— Понятно, — прохрипел Бруно, потирая глаз и сплевывая пыль. — Значит, судьба такая.
Незнакомец не ответил, обтирая лезвие от крови. Затем бросил тряпку, убрал кинжал в ножны на спине под распахнутым черным мундиром.
Они вышли из закоулка на ничем не примечательную улицу Красильщиков, на которой в этот час редко кого можно встретить из обычных прохожих. Зато перейти дорогу ребятам типа покойного Йорга или Ганса с плохим настроением — легко. По счастью, улица пустовала. Лишь где-то вдалеке слышался брехливый лай дворняги.