Схватка
Шрифт:
— Смогу, если…
Я порылся в кармане, достал один из кошельков-взяток, протянул Эвлетт:
— Держи.
Она взвесила кошелек, одобрительно кивнула и сунула куда-то за пазуху. Забавно было наблюдать, как сквозь грубую мужскую одежду просвечивает нежная женская кожа. И теперь уже видно было — какие вкрадчивые, наполненные природным изяществом чисто женские движения производит маленькая воровка.
— Мы уже едем в Варлойн?
— Нет, — ответил вместо меня дядюшка Рейл. — Мы втроем направляемся в бордель «Утеха».
Она снова напряглась, взгляд метнулся к двери.
— Мы
— А разве нельзя совместить заведения? — спросил Бантруо Рейл разочарованно. — Внизу, скажем, моя печатня, а наверху чудный и прекрасный…
— Наверху будет университет. Чудный. Прекрасный. И городское представительство архканцлера. Вы там теперь будете заседать.
— О-о-о…
Я взглянул на воровку:
— Трех часов тебе хватит?
Кивнула.
— Потом возвращайся. Эта карета будет стоять подле «Утехи» — возницы будут предупреждены. Смело ныряй и жди нас. — Я постучал в потолок, и карета остановилась. Шутейник распахнул дверцу. Эвлетт соскользнула на мостовую. Обернулась. Задумчивый взгляд мазнул по его светлости архканцлеру, чуть дольше — на какой-то миг — остановился на гаере-глумотворе. Затем воровка растворилась в толпе.
Я откинулся на спинку сиденья. Отлично. Шпион найден. Начало министерству секретных операций положено. Смешно звучит — министерство секретных операций, угу, да только в моем положении без него — никуда. Шпионаж штука такая… тонкая. И когда ты со всех сторон окружен врагами — необходимая.
Университет Больших Наук располагался на ратушной площади — так важно сообщил мне дядюшка Рейл, — на другой стороне площади, точнехонько напротив борделя, находился магистрат, вотчина бургомистра Таленка. Стало быть — гнезда разврата смотрели друг на друга, окна в окна, и почтенные господа — городские управители, могли, устав от трудов на благо горожан, освежить свои головы и не только головы в «Утехе».
Мы выбрались из кареты. Шестеро Алых спешились, двое остались для охраны экипажа.
Университет представлял собой комплекс зданий, сложенных из красноватого гранита, главное из которых имело пафосный, украшенный двойной колоннадой и лепниной фасад, похожий на раздутую физиономию пропойцы. Видно, что в иные времена — лет может сто назад — денег на науку в Санкструме не жалели. Теперь у пологой лестницы, ведущей к колоннаде, ярко горели фонари, но карет, на удивление, не было.
— Кареты заезжают во внутренний двор, ваше сиятельство, вы же понимаете… — ответил Бантруо Рейл, показав рукой вправо, где в каменной высокой стене маячили стальные распахнутые ворота. — Место это такое, что публично никто светиться не хочет… Центральный вход, стало быть, есть, но он так, для проформы…
— А студенты? — спросил я, осененный идеей. — Где жили студенты?
Ответил Шутейник:
— Студенты, мастер Волк, жили дальше, в городке за Университетом, или же квартиры по городу снимали. Со всей империи сюда съезжались науки постигать…
Угу, практически саксонский Фрайбург, университетский городок, где учился в свое время Ломоносов…
— А теперь они где? Где все студенты? Куда делись? Университет ведь закрылся не очень давно?
Ответил пожилой хогг:
— Четыре месяца назад, ваше сиятельство, закрылся, как из Варлойна бумага пришла, что денег больше на содержание Университета платить не будут. Школяры куда делись? Один вон, у меня трудится, Макио, уже знакомы с ним… Прочие кто куда разъехались, ну а некоторые тут осели, конечно, да подрабатывают, это те кто денег из дома ждут, чтобы уехать… Да только ж черный мор, будь неладен, препятствует, и смуты разные.
Студенты это интересно… Это очень интересно — студенты. Среди них масса светлых голов, не испорченных пороками. Кажется, я знаю, где набрать секретарей. И не только секретарей.
Я оглянулся на дядюшку Рейла:
— Заведение работает круглосуточно?
Старый хогг почесал в затылке:
— К вечеру набирает куражу. Утром и днем тут пусто. — Он плотоядно облизнулся. — То есть мы как раз вовремя попали.
Я осмотрел ратушную площадь и здание городской управы. Сердце Норатора было маленьким и грязным. Маленькое оно было, по сравнению с главным корпусом Университета, всего два этажа без помпезного фасада и башенка… Площадь тоже невелика, народу с гулькин нос, в основном, торопятся люди по делам…
Но не все.
Я снова отметил на себе внимательный взгляд. Женщина, похожая на черного ворона, копия той, что смотрела на меня у сожженной печатни, стояла в переулке, в глубоких тенях, если бы не взгляд — я вряд ли бы ее засек. Чего смотрит? Чего хочет? Не похожа она на соглядатая моих недругов…
Нет времени выяснять.
Мы начали подниматься по ступеням — старым, частично стертым за сотни лет. Двустворчатые двери в храм науки были закрыты. Я постучал кулаком. Ответа долго не было, я стучал еще и еще. Входить через боковой вход, как все любители продажной любви, не хотелось из принципа.
Наконец послышался шорох отодвигаемого засова, и правая створка приоткрылась внутрь.
— Чего надобно? О, господа пожаловали… Входите, господа… — Дверь раскрылась шире… — И солдатики… Да разве ж вы не знаете, что главный вход теперь сбоку?
Я оттер плечом тщедушного слугу, отжал обе створки, махнул Алым заходить.
Обширный холл уставлен бюстами каких-то видных ученых мужей. Кто в ярком рыжем или белом парике, кто — в каких-то блестках, и почти у всех накрашены губы и подведены глаза. Стойки, на которых бюсты, исписаны похабными граффити. Обгадили ученых, стало быть, просто так, ради смеха… На втором этаже, куда вели две изогнутые мраморные лестницы, звучал смех, девчачьи взвизги, басовитый мужской хохот и не слишком мелодичная музыка. В воздухе лениво ползли струйки каких-то благовоний: ароматы корицы, сандала, мускуса и эльфийского листа смешивались, создавая довольно-таки плотное амбре.