Схватка
Шрифт:
Просто важные.
Изловить эльфа-убийцу по имени Хват.
Узнать про Морскую Гильдию и разобраться с нею. Убрать олигархов из торговли продовольствием и прочими товарами, чтобы избежать высоких цен на продовольствие и голодных бунтов.
Возродить «Мою империю».
По возможности (пока казна пуста) избегать встреч с кредиторами Санкструма (сложнейший для выполнения пункт).
Найти местный аналог интернета и узнать больше о Санкструме и Нораторе.
Выжить.
Решенные
Выплаты жалования Алым, гвардейцам Варлойна из Шантрамских гор — единственному моему военному активу.
Отсрочка вторжения Степи в Санкструм.
Познание чувственного восторга с Атли.
Размышляя над списком, я вынул из кармана веточку мертвожизни и добавил еще один пункт в «Просто важные»: придумать способ уничтожить Леса Костей. Иначе роевое сознание эльфов уничтожит к чертям не только Санкструм, но и всю жизнь на этой планете.
С веточки местами осыпалась кора, обнажив серую мертвую древесную плоть. Этого раньше не было… Вчера еще не было! Во всяком случае, перед магической атакой. Черт, как говорила Амара Тани, а ведь этот артефакт не вечен — он, похоже, теряет свои свойства под магическими ударами… Еще несколько покушений с помощью магии, и я останусь без защиты… Вот незадача. К этому времени мне нужно выстроить реальную, а не магическую защиту — из людей и хоггов, создать гибкую систему управления… Только где раздобыть кадры? Где взять управленцев всех звеньев, искренних, преданных стране и идее, а не собственному карману? Задачка еще та… Сложная задачка, прямо скажем.
У сожженной редакции все еще толпились зеваки. Языки копоти из подвальных окошек вытянулись до оконных карнизов первого этажа. Впрочем, пожар существенно не затронул каменный дом. Сгорела только часть подвала с редакцией. И ее содержимое, потребное для выживания Санкструма.
Как я и ожидал, ничего существенного Алые не отыскали. Лейтенант доложил мне результаты расследования кратко, по-солдатски:
— Налетели вчера какие-то… Двери вышибли — хрясь! Шум, грохот. Потом огонь. Все сгорело. Эти самые «какие-то» ускакали, на лошадях были. Трупов нет. Внутри гарь да пепел. Затушили соседи. Стражники Таленка-бургомистра были недавно, мы их послали лесом. Ждем вас.
Над головой, на третьем этаже, хлопала на ветру ставня. Я переглянулся с Шутейником, ощущая на себе десятки взглядов зевак и соглядатаев. Какая-то женщина — пожилая, с острым, волевым лицом, смотрела на меня из толпы зевак совершенно не таясь, без страха. Чем-то она напоминала мне Амару — в старости, разумеется… Та смотрела так иногда. Еще один соглядатай? Нет, вроде не похожа… Одета бедно, в черное, словно муж недавно умер… И чего же ты хочешь? Молчишь? Ну ладно, у меня нет на тебя времени.
Я сошел по крутым ступенькам в разгромленную редакцию. М-да, отсюда я начинал свое восхождение несколько дней назад…
Пепел и грязь. Какие-то черные обломки, копотные стены… В зале с печатной машиной — обломков еще больше. Среди пепла и луж на полу — странные наплывы. Я пошевелил их, и понял —
Шутейник поманил меня из соседнего помещения, показал на стенную нишу, где располагалась неприметная железная дверь без ручки, куда я мог бы втиснуться, только сложившись пополам.
— Дядюшка Рейл — хитрый жук. Это вот отнорок в соседнее здание. А вы говорите — погибли! Мы, хогги, всегда имеем… запасной план.
Я стукнул по копотной двери костяшками пальцев. Дверь отозвалась глухим дребезжанием. Заперто с той стороны. Что ж, будем считать, кадры для возрождения «Моей империи» у меня есть. Но нет возможности для печатания газеты!
— Не знаешь, где в Нораторе еще есть свободная печатня?
— Так как же, мастер Волк — «Громобой» да «Рассвет», да может у дворян у кого есть — кто стишками балуется. Знаете, тискают свои опусы и знакомым дарят — а те что? Кланяются, хоть и дерьмо стишата — да все равно хвалят. У дворян, конечно, печатней не разживешься… При монастырях есть, но это все равно что у дворян просить — не дадут. А почему бы нам не захватить «Громобой»?
— Захватывать чужую собственность?
— Для дела, мастер Волк! Сугубо для честного дела!
— Даже для сугубо честного, Шутейник… Это недопустимо. Я не хочу начинать свое правление с беззаконных дел. Не хочу подавать пример… Не хочу, чтобы в народе пошла молва о том, что новый архканцлер попирает закон… Легко начать творить беззакония, но очень тяжко — остановиться, особенно тому, у кого в руках — вся власть в стране.
— Не понимаю, мастер Волк. Вот режьте — не понимаю! А ежели совсем прижмет — что вот самый край?
— Если прижмет — захватим «Громобой».
Глаза хогга блеснули в полумраке:
— Так не проще ли с этого начать?
— Нет. Сначала я хочу использовать все законные или полузаконные уловки и возможности.
Мы вышли и забрались в карету. Теперь мой кортеж составляли восемь Алых. Под плащами у них были надежные кольчуги.
Вскорости мы въехали в квартал, где селились преимущественно хогги. Высокие трехэтажные дома, видимо, призваны были компенсировать малый рост этого племени. Мы подъехали к жилищу Бантруо Рейла — обшарпанному особняку, скошенному на бок, словно он страдал застарелой позвоночной грыжей. Бантруо Рейл обитал тут с родственниками и многочисленными приживалами. Дом был обнесен высокой, недавно побеленной кирпичной стеной.
Шутейник дернул ручку звонка у ворот. Я ждал в карете, приоткрыв дверцу. Слепые окна особняка поблескивали бельмами. Наконец Шутейника впустили. Он отсутствовал минут пять, выскочил наружу, как пробка из шампанской бутылки, и резво забрался в карету, которая тут же наполнилась парами спиртного.
— Дядюшка вас лицезреть не желает, — произнес он быстро, — и велел передать, чтобы вы шли вдаль, и что где можно раздобыть еще печатню он не знает, а и знал бы — и не сказал. И чтобы шли вы, мастер Волк, простите, и шли, пока из глаз его не скроетесь…