Шустрый
Шрифт:
Популярный драматург, посетив дом и проведя несколько очаровательных часов в постели с Акой-Бякой (с большой скидкой: Барыня благосклонно относилась ко всему, что связано с театром), предложил ей роль в новой своей пиэсе. Неожиданно для всех, Ака-Бяка укрепилась на подмостках и действительно стала вскоре актрисою довольно известной в столичных театрах. На бенефисах ее всегда присутствовало много состоятельной молодежи. Взрослый сын ее обращался к ней всякий раз, когда ему нужны были деньги, и она никогда ему
Зашел без стука Сынок – гладко причесаный, чисто и современно одетый, и все равно весь какой-то потасканный, что ли, пороками отягощенный.
– Мутер, – с порога сказал он, – что происходит? Я не понимаю! Объясни!
– А что такое? – спросила Барыня, отвлекаясь от пасьянса. – Что это ты такой взбудораженный?
– Да помилуй, мутер! Подхожу к Ивушке и велю ей выдать мне пять тысяч, а она нос воротит и говорит, что сейчас свободных денег в доме нет! Что за наглость! Я что же, проситель какой-то с улицы, что ли?
– Если Ивушка так сказала, значит так оно и есть, сын мой.
– Да как же, мутер! Вчера клиентов были целые батальоны! С таким количеством контингента можно Индию завоевать!
– Расходы тоже немалые.
– Ах, оставь, пожалуйста, мутер! Знаю я все наши расходы.
– Успокойся. И скажи: зачем тебе столько денег разом? Пять тысяч, говоришь?
– Лучше семь.
– Для каких целей? Чего тебе не хватает, чадушко? Все у тебя есть: квартира хорошая в центре, гардероб, прислуга, ложа в опере.
– Нужно, раз говорю.
– Любопытная я стала. Возраст, что ли, такой, не знаю – а прямо раздирает меня любопытство! Для чего тебе такие деньги?
– Жениться я хочу, мутер. Очень выгодно хочу жениться.
– Ну да?
– Именно.
– А деньги – на пускание пыли в глаза невесте? Или отцу невесты?
– Положим, что и так. Что ж тут плохого? Не я, так другой будет перед ней деньгами сорить, а поскольку сын твой все-таки я, а не кто-то другой, то и тебе лучше, если я сорить буду. Куш невероятный, мутер, фантастический.
– Да не сезон сейчас. Где это ты раздобыл невесту, да еще такую богатую?
– На балу.
– Я понимаю, что не под прилавком на рынке. На каком балу? Да правда ли, что она богата? Как-то не верится.
– Зачем же, мутер. Вы уж верьте мне. Кому вам и верить, как не мне.
– Ох сомнительно что-то. Послушай, Сынок, уж ты смирись с участью: из хорошей семьи за тебя не отдадут! А нищих аристократов кормить мы не станем, это совершенно лишнее.
– А вот представь себе, мутер, что нашел я компромисс!
– Поди! Давно искал? Тщательно?
– Давно и тщательно. И нашел. Чудо, а не девушка! И сказочно богата!
– Лет ей сколько?
– Не знаю точно. Лет девятнадцать или двадцать.
– Дурак.
– Отчего же, мутер, отчего же?
– Купчиха какая-то, небось?
– Как сказать.
– Не понимаю. Ты не знаешь, купчиха ли она?
– Понимаешь, мутер, когда у отца такое состояние, так уж грани сословные зыбкие становятся.
– Какое состояние?
– Ух.
– Ты меня пугаешь. Миллионщик он, что ли?
– Более чем.
– Не верю своим ушам. Фамилия ему как?
Сынок назвал фамилию.
– Да ты что! – сказала Барыня. – Ты не шутишь?
– Нисколько.
– Всемировой мебельщик?
– Поставщик лично государя императора, мутер.
– И ты думаешь, она за тебя пойдет? С твоей-то репутацией?
– Это дворянам репутация важна, мутер. А мебельщику главное, чтобы ему на шею не сели, чтобы не брать на себя долговые обязательства тестя. Ну и титул потомственный-наследственный дочери не помешает, я думаю.
– Да ты с нею говорил ли? С дочкой его?
– О, да! Мутер, она такая смешная, такая милая! И так всему верит, что ей говоришь, такая наивная барышня! Идем мы с нею под руку вчера…
– Ты уж с нею и под руку ходишь?
– Да, а что?
– Смотри. Купцы – они какие бы не были богатые, а все равно в обхождении не намного дальше мужиков ушли. Узнает отец, пошлет к тебе трех парней крепких.
– Ах, нет, мутер – зачем же. Все очень деликатно и цивилизованно.
– Чем ты ее привлек?
– Обижаешь, мутер. Я, конечно, не первой молодости, но учтив, обходителен, остроумен в беседе, изыскан в манерах, и вообще являю собою образец современного образованного человека. Изволь, мутер, я спешу очень, у меня с нею назначена встреча, мы опять идем гулять в парк, кататься на санях.
Барыня открыла ящик стола, вытащила пачку ассигнаций, и протянула Сынку.
– Здесь две тысячи. Посмотрим, что из этих твоих ухаживаний выйдет. Чем черт не шутит, может, слезешь наконец с нашего иждивения.
– Благодарю, мутер. А Ивушку пороть надо.
– Это тебя пороть надо. На Ивушке все дело держится.
– Да ладно! С ее обязанностями любая дура справится.
– Беги, беги на свидание, рыцарь.
– До вечера, мутер.
Оставшись одна, Барыня дораскладывала пасьянс и задумалась.
Она уж чуть со счета не сбивается, сколько у нее внуков и внучек. Разумеется, если об этом узнает отец предполагаемой невесты-купчихи, никакой свадьбы не будет, а учитывая низкое происхождение миллионщика и свойственные такому происхождению предрассудки – Сынка и впрямь могут поколотить. С другой стороны, миллионщик не местный, заграничный, может и не будет наводить справки. Может, женившись на наивной купеческой дочке, остепенится Сынок? Может, она нарожает ему в законном браке детей, которых он действительно будет любить, а не то, что теперь?