Шустрый
Шрифт:
– Идите все к дьяволу! Перерыв!
Пацан посмотрел на Вдовушку с Малышкой на руках. Вдовушка на него не посмотрела. Никакой поддержки.
Вот сейчас сдам племянницу на руки дяде, дам Вдовушке предпоследнюю золотую монету, пусть катится куда хочет, а сам наймусь юнгой на пиратский корабль, подумал он. Шустрый много рассказывал про пиратские корабли, просоленные палубы, напрягшиеся паруса, пьянящий ветер с брызгами, сокровища, взятие купеческих судов на абордаж, и прочие увлекательные вещи.
Он пошел на голос. Прошли два помещения
– Добрый день, – сказал Пацан.
Пекарь нехотя обернулся.
В том, что он брат Шустрого, сомнений не было. Похож. Даже очень похож. Так же сложен – ну, может плечи чуть шире – такой же рыжеватый блондин. Вот только лицо не озорное, а мрачное, суровое. Нос крупнее, чем у Шустрого. И одна нога деревянная.
– Тебе чего? – спросил он.
– Это твоя племянница, – сказал Пацан, указывая на Малышку на руках у Вдовушки. – Дочь твоего брата. Сам твой брат на позициях сейчас, а это его дочь. Мы хотим есть. И помыться было бы неплохо.
Пекарь помолчал, потом встал и проковылял на деревянной ноге к Вдовушке. Посмотрел на Малышку.
– Ты ее мать? – спросил он.
– Она по-нашему не говорит, – поспешил объяснить Пацан.
– Не говорит? Уж не из северо-восточных ли соседей?
– Что-то вроде этого.
– Мать?
– Нет. Кормилица. Ты ее не обижай.
– А мать где?
– Не твое дело.
– Всё, идите отсюда. Быстро. Пока я не рассердился.
– Не спеши, – по-взрослому сказал Пацан. И снял с груди медальон.
Пекарь уставился на медальон. Взял в руки. Повертел.
– Ну, я не знаю, – сказал он. – Правда, что ли?
– Брат твой велел мне все тебе рассказать. Но сначала дай поесть. Тогда может и расскажу, блядский бордель.
Пекарь усмехнулся.
– Садитесь, сейчас принесу.
Через некоторое время Пацан и Вдовушка ели суп – совсем такой, как готовил Шустрый, невероятно вкусный – а Пекарь держал на руках Малышку и рассматривал ее. И пытался расспрашивать Пацана о том, о сём, но Пацан отвечал односложно и уверял Пекаря, что подробнее расскажет после, а сейчас очень есть хочется.
А потом пришла пекарская жена – полноватая черноволосая хохотушка из совсем-южных соседей («Римляне мои прибыли!» – объявил Пекарь без улыбки) с тремя детьми, один мальчик и две девочки, и в саду стало сразу жуайельно и уютно. Хохотушка стала общаться с Вдовушкой, что-то ей говорить, всякие глупости, Вдовушка отводила глаза, но в конце концов улыбнулась – Пацан никогда раньше не видел ее улыбку. Он стал ей переводить глупости, а дети резвились вокруг – бегали друг за другом, кричали друг на друга, и даже дрались – разговоры взрослых были им скучны, и Пацан понял, что он уже взрослый. Ну, может не совсем еще, но почти.
– Рассказывай подробно, – потребовал Пекарь.
И Пацан стал рассказывать.
Выяснилось, что Пекарь потерял ногу на недавней войне, той, которая предшествовала восточной кампании.
28. Интермеццо
– Что же было дальше? – спросил Жених, приподнявшись на локте и с восторгом глядя на полуобнаженную свою молодую невесту, сидящую в красивой позе на постели, с распущенными волосами, с бокалом вина в руке. – Дальше что?
– Не кричи, – предупредительно сказала Невеста. – А то узнает мой братик, чем мы тут с тобой развлекаемся до свадьбы, и такой нам шторм устроит с молниями и шквалами – ты знаешь, нрав у него крут! Сам сперва полгорода переёб, а потом женился и сразу стал ханжить напропалую.
– Сей дворянин из мещан действительно не отличается покладистостью, – согласился иронически Жених.
– Ого! Ты что же, титулом своим решил передо мною павлинить? – притворно удивилась невеста, вздымая рыжеватые брови. – Молчи уж. Без денег братика моего сидели бы мы с тобой в глубочайшей жопе, родословную бы твою читали по вечерам на каком-нибудь чердаке.
– Я не против, – уверенно сказал Жених. – Я бы тебя прокормил. Мы неделю только торчим в северной столице, а у меня уж три заказа на портреты.
– Да, ты у меня очень одаренный, – сказала Невеста. – С другой стороны, если бы не влияние братика, не видать бы тебе этих заказов … Ну ладно, ладно, не сердись.
– Расскажи, что было дальше.
– Расскажу, пожалуй. Вдовушка четыре года спустя вышла замуж и нарожала кучу потомства, муж служил в мэрии … Оно, правда, по секрету скажу тебе, что первый ее отпрыск черты лица имеет замечательные – на братика моего очень похож, очень. Первая любовь, как я понимаю.
– Ага, – сказал Жених. – Я так и думал.
– Ничего ты не думал, – заверила его Невеста. – Это я тебе только что сказала, а может всё неправда! Может я специально тебе голову морочу.
– Я опять же не против. Обожаю, когда ты мне морочишь голову. Что сталось с Шустрым?
Она поставила бокал на прикроватный столик, поменяла позу, и сказала:
– По всей видимости, отец мой погиб в так называемой «Битве Народов», коя имело место через десять дней после того, как его рекрутировали.
– Бедный парень!
– Золотой человек был, судя по тому, что о нем братик рассказывает.