Шум ветра
Шрифт:
— Да, может, она все выдумала? Вздорные люди наболтали, а ты и поверил?
— Разве нельзя верить людям? — буркнул мальчик.
— Нужно верить, если говорят правду.
— А как узнать, где правда, а где обман?
— Ты прав, Юра, можно и ошибиться. И все-таки я предпочитаю верить людям.
— Вот и я поверил.
— Если ты вспомнил имя отца, наверное теперь вспомнишь, из какого города приехал?
— Разве не все равно, — насторожился мальчик. — Мне нужно искать отца, а вы про город.
— Не хочешь поверить нам до
— Не хотите искать, я сам найду, убегу от вас.
Людмила Васильевна дружелюбно улыбнулась мальчику.
— Ладненько, Юра, мы поищем твоего отца. Только это дело не одного дня, придется тебе пожить у нас. Иди в группу.
Когда Юра вышел, Людмила Васильевна сказала Григорию Романовичу:
— Попробуем, поищем этого Семерихина Германа Агаповича.
— А не врет мальчишка?
— Не думаю.
— Почему же он так упорно не хочет сказать, откуда приехал?
— Не знаю, но, видимо, чего-то боится.
— Наверное, натворил что-нибудь и боится, что вернем его домой, а там накажут. Вот и придумал историю про отца. Пока будем искать, немало пройдет времени, а там все утихнет, можно и домой вернуться.
— С чего это вы взяли?
— Предполагаю.
— Но есть же в его словах хоть сколько-нибудь правды? Я думаю — есть. Начнем с того, что поверим мальчику.
— А не лучше ли дать рюкзак, установить, кто он, откуда и отослать домой?
— Нет, попробуем искать отца. Семерихина Германа Агаповича.
Однажды после обеда, когда шел дождь, группка ребят собралась в спортивном зале.
Юра одиноко стоял у окна, тоскливо смотрел на дождь.
— Иди прыгать, Серега, — кричал Димка, забравшись верхом на коня. — Брось хандрить.
Димка подошел к Юре, молча стал рядом. Оба смотрели на высокую стенку, мокрую от дождя.
— Я все рассказал Людмиле Васильевне, — сказал Юра. — Обещали найти отца.
— Эх, ты! — сказал Димка. — Не больно верь, что найдут. Никто и пальцем не шевельнет, пока сам не разыщешь.
— А как я разыщу?
— Сам же говорил, бежать надо. В Москве на каждом углу справочное бюро.
— Убежишь, как же! Вон какие стены. И ворота закрытые, я смотрел.
— Попался ты им, как кролик удаву. Говорил тебе, не признавайся. Нашел кому верить.
— Давай сделаем подкоп под стеной, — предложил Юрка. — И вместе убежим.
— А мне зачем бежать? Мне и тут хорошо, — сказал Димка. — Я им наврал, что мой батька с матерью на самолете разбились, а я остался живой, только, мол, сильно контуженный. Не верят, конечно, но пока разберутся, я поживу на ихних хлебах да на компотах. А надоест, угоню чью-нибудь машину и уеду в Севастополь. Ты видел Черное море?
— Никакого моря я не видел. Может, достанем веревку или лестницу и ночью перелезем через стену?
— Где тут такую веревку достанешь? Надо поискать щель или дырку в ограде. Видал кино про графа
Юра с тоской смотрел на мокрую стену за окном.
Внизу под навесом сидели девочки, чистили картошку, бросали в большую кастрюлю. Дождь развеселил их и отвлек от дела.
— Какой сильнющий дождина! — с восторгом воскликнула черноволосая, непоседливая девочка лет пятнадцати, с лукавыми глазами. — Смотрите, какая лужа! А пузырьки как прыгают!
— А я боюсь дождя, — сказала другая девочка в пестрой косыночке. — Меня один раз в поле застал дождь с грозой, я чуть не умерла.
— Подумаешь, трусиха! — ответила первая.
— А ты храбрая? Сама боишься.
Девочки засмеялись и обступили черноволосую.
— Боишься, Наташка? Слабо?
Наташа порывистым движением сбросила с ног башмаки и выскочила из-под навеса на дождь. Запрыгала по теплой луже, подставила лицо летнему ливню, весело закричала:
— Кр-расота, девочки! Чудо! Дождик, дождик, припусти, мы поедем под кусты!
Она с удовольствием подставляла дождю свое красивое возбужденное почти детское лицо, острые плечи, вытянутые руки и, подпрыгивая в луже, вся моментально промокшая, весело смеялась и выкрикивала слова детской песенки.
Подставляя лицо дождю, она взглянула на окно и увидала там лицо Юры. Их взгляды встретились. Она крикнула ему:
— Иди сюда! Не бойся, иди!
Юра смутился и отошел от окна.
Людмила Васильевна стояла на сцене в клубе и смотрела, как воспитатель разучивал с хором песню. В переднем ряду стояли девочки, сзади — мальчики, а воспитатель дирижировал.
В клуб вошел Григорий Романович с потертым портфелем. Остановился в пустом зале, слушал песню. Когда кончилась песня, Людмила Васильевна увидала Григория Романовича.
— Перерыв на пятнадцать минут, — сказала воспитателю Людмила Васильевна и пошла в зал к Григорию Романовичу.
— Есть новости? — спросила Людмила Васильевна.
— Есть, да еще какие!
— Пойдемте в комнату.
Они прошли за сцену в небольшое служебное помещение, где никого, кроме них, не было.
— Кажется, нам повезло, — сказал Григорий Романович с видом человека, провернувшего удачное дело. — Семерихиных в Москве оказалось не так уж мало, зато Германов Агаповичей, к нашему счастью, куда поменьше.
— Нам нужно не больше одного, — сказала Людмила Васильевна.
— Путем исключения отчислили всех Германов Агаповичей, не подходящих к нашему случаю по возрасту. В итоге осталось три. Изучил эту тройку и установил, что интересующий нас Герман Агапович Семерихин работает старшим научным сотрудником, женат, проживает в Филях. Вот название учреждения, адрес и даже служебный телефон.
— Вот видите. А вы сомневались, — сказала Людмила Васильевна. — Не хотели поверить мальчику.
— Мы еще хлебнем с ним горя. Тут не все просто, чует мое сердце.