Шум ветра
Шрифт:
— Давай мне кетмень, я помогу.
Мальчик не двинулся с места, молча сидел. И вдруг он порывисто кинулся к женщине, заглянул в глаза, спросил ее:
— Почему они сказали, что я чужой? Это правда?
Она обняла мальчика.
— Ну что ты выдумал? Ты же мой сынок. Мой. Чей же еще?
Юра успокоился, взял кетмень и пошел в сад, с новой силой начал пробивать канавку в твердой земле.
Надежда Ивановна стояла на крылечке и грустно смотрела на Юру.
В воскресенье
На веранде за столиком сидели Надежда Ивановна в новом платье и доктор в парадном костюме. На столе стоял торт и бутылка шампанского. Доктор разливал вино в бокалы.
Надежда Ивановна смутилась, усадила мальчика за стол, сказала ему:
— Выпей за наше счастье, сынок. Дядя Кира останется у нас и будет жить с нами.
— Я люблю твою маму, — сказал Кирилл Николаевич. — И буду твоим отцом. Ты хочешь, чтобы у тебя был отец?
Мальчик растерянно смотрел на мать и на Кирилла Николаевича. Он не сразу понял, что произошло в их доме. И вдруг страшная догадка осенила его: мать выходит замуж! Он порывисто выскочил из-за стола, бокал опрокинулся, на скатерть разлилось вино.
Поздно вечером мальчик лежал в постели в своей комнатке, а Надежда Ивановна сидела на краю его кровати, ласково говорила:
— Ты на меня сердишься, Юра?
Юра молчал.
— Довольно нам жить сиротами. Кирилл Николаевич хороший человек. Он тебя любит и станет твоим отцом. У всех мальчиков есть отцы, теперь и у тебя будет папа. Ты любишь Кирилла Николаевича?
— Не выходи замуж, мама. Жили с тобой одни и проживем, никого нам не нужно.
Надежда Ивановна горько улыбнулась.
— Глупенький ты мой! Я тебя всегда буду любить, что бы ни случилось. Слышишь, сынок?
Юра отвернулся к стенке, затих.
Мать заплакала, прижалась к нему.
Утром Юра шел в школу. Грустно было у него на душе, он все еще думал о том, что произошло в эти дни в его семье.
В переулке навстречу ему вышла та женщина, которая спорила с Кириллом Николаевичем у калитки.
— Подойди ко мне, мальчик, — поманила она пальцем.
Юра остановился, удивленно смотрел на женщину.
Женщина таинственно оглянулась по сторонам и, наклонившись к мальчику, зашептала в лицо:
— Тебя жестоко обманывают, Юрочка. Надежда Ивановна для тебя совсем чужой человек. Тебе, миленький, грех называть ее матерью.
— А ну вас! — крикнул мальчик. — Пустите!
Женщина крепко держалась за его рукав и продолжала шептать:
— И Кирилл Николаевич не может быть твоим отцом, все это обман, не верь им. Твоя настоящая мать умерла, а Надежда Ивановна — ее сестра, взяла тебя маленьким на воспитание и незаконно назвала своим сыном.
— Пустите меня! — вырвался Юра.
Но женщина крепко держала его:
— А твой отец живет в Москве. Геолог он, много путешествовал. Зовут его Семерихин
Пораженный страшной новостью, мальчик с ужасом смотрел на женщину, не знал, что сказать. Наконец он затопал ногами и закричал:
— Это неправда! Зачем придумываете? Неправда!
— Все правда, мальчик. Запомни, как родного отца зовут: Семерихин Герман Агапович. И живет он в Москве. Ступай себе с миром.
Но мальчик теперь не убегал, стоял на месте, как пораженный громом. И вдруг истерическим голосом завизжал:
— Вранье собачье! Неправда! Неправда!
От этого крика проснулся Димка.
— Ты что, чудик? Боишься темноты?
Юра соскочил с койки, ошалело смотрел на товарищей.
— Бежать отсюда надо, — наконец сказал он ребятам.
— На кой ляд? — спросил Мишка.
— Отца искать. Я знаю фамилию и имя с отчеством.
— А мне и с отцом не сладко живется, — тяжело вздохнул Мишка. — Пьяный на улице валяется, вечно в милицию попадает, с матерью дерется и всякими словами обзывает. Стыдно мне жить с таким, третий раз убегаю из дома.
— Ты большой, мог бы за мать заступиться, — сказал Юрка.
— Подрасту еще малость и дам батьке сдачи. А что, если он дерется?
— Тише вы, психи, — зашипел на них Димка. — Спать мешаете.
Мальчики пошептались и замолкли, Потом Юра встал, пошел на цыпочках к окну. Кто-то тоже зашлепал босыми ногами, встал рядом с Юрой. Это был Димка. Оба легли грудью на подоконник, стали смотреть вниз.
— Высоко, — сказал Димка. — Враз голову расшибешь об камни.
— А как ищут людей, если знают фамилию? — спросил Юра.
— Очень даже просто. Подойдешь к справочному бюро и спросишь, где, мол, такой-то живет. Там сразу скажут, какая улица и номер дома с квартирой. А кто такой твой батька?
— Не знаю, — пожал плечами беглец.
Утром после физкультурной зарядки беглец подошел к воспитателю Григорию Романовичу.
— Как тебе спалось, Сережа? — спросил Григорий Романович. — Я правильно тебя назвал? Не ошибся?
Мальчик опустил голову, насупился.
— Неправильно, — сказал он. — Я неправду вам написал в записке.
Григорий Романович не выразил никакого удивления, спокойно спросил:
— Историю про верующего отца сам сочинил?
— В поезде слышал, один дяденька рассказывал.
— Как же тебя на самом деле зовут?
— Юра, — сказал мальчик, поколебавшись.
— Хорошее имя. Ну, что же, Юра, пойдем к Людмиле Васильевне. Там и расскажешь всю правду.
Людмила Васильевна и Григорий Романович сидели в кабинете в непринужденной обстановке, слушали признание мальчика.
— Эта женщина сказала мне, как зовут отца, — сказал Юра. — Семерихин Герман Агапович. Помогите узнать его адрес.