Шрамы
Шрифт:
Я прикусила губу и отвела взгляд. Это напоминание вызвало неизбежный стыд. С того дня наши отношения изменились, и он узнал обо мне больше, чем кто-либо другой. Он был свидетелем того, как я сломалась, и все же он был здесь. Он не убегал. Если бы он был умнее, он бы сбежал, но, думаю, мы оба были достаточно глупы, чтобы остаться там, где были.
Он медленно провел пальцами по моим ушибленным костяшкам, и я прерывисто вздохнула. Это было приятно.
— Причинять себе боль — это не выход.
— Именно так я справляюсь с болью всю свою жизнь, и я прекрасно делаю это, — хрипло ответила я.
—
Вспышка гнева охватила меня, и я вырвала свою руку из его.
— Замолчи и перестань читать мне нотации. Это моя жизнь, а не твоя. И кто ты такой, чтобы указывать мне?
Он отшатнулся, как будто я ударила его. Его глаза приобрели ледяной оттенок голубого.
— Ты права. Я никто. Просто мужчина, не имеющий значения, хулиган и бездельник. И это возвращает нас к моему предыдущему вопросу, на который ты так и не ответила: почему ты здесь? Зачем ты тратишь свое время на мои раны? И не говори мне, что это из-за Элая.
— Да, это из-за Элая, — прошипела я, не в силах сдержать свои чувства.
Он поднялся на ноги.
— Это абсурд!
Я тоже вскочила, отбросив марлю.
— Это не абсурд!
— Я бы прекрасно справился с этим и без тебя, и ты это знаешь. Так что, да, это абсурд, — повторил он.
Я отвернулась и подошла к его столу, глядя в ночную тьму за окном.
— Ну ладно, ладно! Возможно, я и беспокоилась о тебе. Совсем немного, так что не стоит переживать из-за этого. И нет, я помогаю тебе не из-за Элая. Но даже не спрашивай меня почему. Я сама не знаю, почему хочу помочь тебе, но…
Он развернул меня к себе и, схватив за затылок, прижался губами к моим губам. Мое сердце забилось чаще, а в животе запорхали бабочки, но инстинктивное желание оттолкнуть его столкнулось с моим собственным и пересилило его.
Я оттолкнула его.
— Нет! Ты весь в крови! — Я с гримасой вытерла рот, хотя он уже смыла всю кровь с лица в ванной.
— Нет, это не так. — Он обхватил мое лицо обеими руками, чтобы снова поцеловать, но я подняла руки и ударила его по локтям, освобождаясь, и отшатнулась, чувствуя, как моя кровь закипает от осознания неправильности происходящего. — Ты не можешь целовать меня.
— Почему, черт возьми, нет? — Проворчал он, тяжело дыша и держась за бок.
— Потому что я не хочу, чтобы ты это делал.
Его глаза вспыхнули от злости.
— Лгунья.
Я прижалась к его столу.
Как он мог выглядеть таким красивым, даже со всеми этими порезами и синяками на лице?
— Ты хочешь этого.
— Это говорит твое уязвленное самолюбие. Ты думаешь, что ты такой неотразимый? Ты думаешь, что каждая девушка мечтает о тебе? Очень жаль, Барби. Пришло время взглянуть правде в глаза.
Что, черт возьми, я говорю? Злость переполняла меня, перевешивая здравый смысл.
— Ты не настолько привлекателен, — продолжила я. — Ты даже не настолько желанный. И я никогда, никогда не буду твоей. Ты это понимаешь? Никогда. Ты ничем не отличаешься от того ублюдка, который уничтожил меня, навязывая мне свои поцелуи.
Он побледнел под своими синяками, боль, не похожая ни на что, что я видела на его лице до этого, глубоко
— Ты думаешь, я хотела бы чего-то, что мне навязывают? Чего-то, чего я не хочу? Ты мне противен.
В глубине души я осознавала, что была не права. Я злилась на него за то, что он пробудил во мне самые негативные эмоции, а на себя за то, что рядом с ним мне было так тяжело. Я хотела, чтобы он поцеловал меня, но вместо этого выплескивала на него всю свою ложь. Я чувствовала себя обманщицей, а он был словно боксерская груша для моих кулаков.
Он просто смотрел на меня, и его взгляд был таким, словно я разбивала его на мелкие кусочки. Я не могла больше этого выносить. Схватив свой рюкзак, я выбежала из его комнаты и из дома, ненавидя себя за все, что наговорила. В голове пронеслись слова Стивена, напомнив мне, как я была жестока. Он сказал, что я ничему не научилась, и я почувствовала, как что-то сжимается в груди. Я снова это сделала. Я оттолкнула человека, который этого не заслуживал. Он не был тем, кто мог бы причинить мне боль. Больше нет. Я сама была такой. Я была жестка и эмоционально оскорбительна по отношению к другим. Я была неуправляема и легко поддавалась гневу. И это сжигало меня изнутри, пока я не начала задыхаться.
Я ударила кулаком по крыше своей машины.
— Блядь!
Мне нужно было признаться себе в этом. Мейсен начал мне нравиться, но теперь я причиняла ему боль, потому что не могла справиться со своими чувствами. Потому что я не могла ему доверять. Я не хотела ему доверять.
Но мне показалось, что это неправильно. Мне показалось, что это совсем неправильно.
Я не хочу оставлять его в таком состоянии.
— Будь все проклято! — Воскликнула я, резко развернувшись и поспешив обратно в дом. — Черт возьми тебя Мейсен!
Я вошла в его комнату и с удивлением обнаружила, что он стоит на том же месте, где был, когда я уходила. Он обернулся и, нахмурившись, спросил:
— Что ты…
— Замолчи! — Воскликнула я в отчаянии, уронив свой рюкзак и схватив его за лицо. — Это ничего не значит.
Я прижалась губами к его губам и, ощутив дрожь земли, прильнула к нему, потеряв контроль над своими чувствами.
— Это неправильно. Это плохая идея. Так неправильно, — отчаянно шептал мне разум, но в тот момент, когда он ответил на мой поцелуй, глубоко погрузив свой язык в мой рот, желание, сильнее любого страха или отвращения, вспыхнуло во мне. Я прижалась к нему всем телом, словно изголодавшись по его прикосновениям, надеясь, что он поймет, как сильно я сожалею.
— Ты сводишь меня с ума, — сказал он, схватив меня за волосы и крепко поцеловав.
— Взаимно, — произнесла я, прерывая поцелуй и вжимая пальцы в его плечи. Он повернул мою голову и, слегка приоткрыв губы, начал оставлять дорожку из поцелуев на моем подбородке и шее, вызывая у меня дрожь.
— Иногда… нет, очень часто мне хочется просто придушить тебя, — сказал он, проводя губами по моей шее, и я не смогла сдержать стон.
— Я тоже постоянно хочу придушить тебя, — выдохнула я, сжимая его плечо в кулак. — Я ненавижу тебя.