Шрамы
Шрифт:
— Всё выглядит не так уж плохо, но и не идеально. Я бывал и в худших ситуациях, — прошипел он, присаживаясь на кровать и оставляя между нами достаточное расстояние.
— У меня нет рук, как у осьминога, Барби. Я не могу дотянуться до тебя, когда ты так далеко, — парировала я.
Он слегка улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.
— Тогда придвинь свою задницу поближе ко мне, — сказал он.
Я схватила марлевый тампон и замахнулась им на него, но он поймал его прежде,
— Эй! Ты пришла сюда, чтобы помочь мне или как? Мне не нужно, чтобы ты заканчивала то, что они начали, — воскликнул он.
Они. Значит, их было много. У меня болезненно сжалось сердце.
Решив сжалиться над ним, я придвинулась ближе. Мой пульс участился, когда мы оказались так близко друг к другу в его комнате. Интимность момента не ускользнула от моего внимания.
— Это сделали те же самые люди, не так ли? — Я нанесла мазь на ватный тампон и приложила его к одному из порезов.
Он зашипел и крепко зажмурился.
— Да, — прошептал он.
— Из-за этой печально известной гонки?
— Да, — повторил он.
Я перешла к следующему порезу, стараясь не смотреть на его губы, которые так умело целовали.
— И ты всё ещё собираешься участвовать?
Он встретился со мной взглядом.
— Больше, чем когда-либо.
Я вздохнула.
Он следил за каждым моим движением.
— Что это был за вздох?
— Ты хочешь умереть, — пробормотала я.
— Ты говоришь так, будто тебе не всё равно.
— Это потому, что мне не всё равно.
Он приоткрыл рот в безмолвном удивлении, его глаза слегка расширились.
— Из-за Эли, — быстро добавила я. Он закрыл рот. — Я не хочу, чтобы Эли беспокоился за своего брата.
Он посмотрел в сторону, поджав губы, но ничего не сказал. Я выбросила использованную прокладку и нанесла мазь на новую, у меня защемило в груди от его явного недовольства моим ответом.
— Скажи, ты когда-нибудь думал о том, чтобы уйти из банды?
Он встретился со мной взглядом и спокойно изучал меня, пока я не перестала обрабатывать его раны. Я опустила руку.
— Иногда, — тихо произнес он, — я жалею, что у меня нет выбора.
— У тебя нет выбора… из-за Элая?
— Особенно из-за Элая. — Он отвел взгляд.
Я крепко сжала бинт в руке. Я не могла сказать ему, чтобы он перестал так поступать с собой, потому что сама была такой же. Я бы сделала все, что угодно, ради Стивена. Но я не хотела, чтобы Мейсен пострадал.
— Если ты такой хороший водитель, почему бы тебе не попробовать себя в легальных гонках? Таким образом ты бы тоже смог помочь своей семье.
— Эти деньги и близко не сравнятся с тем, что я зарабатываю сейчас. —
— Что? — Спросила я.
— Твои темные круги видны за милю. Ты плохо спишь?
Я посмотрела на синяки, покрывающие его живот, и подумала о том, как избежать этого вопроса. Ему не нужно было знать о моих проблемах со сном или о воспоминаниях о Стивене, которые мучили меня, стоило мне закрыть глаза. Но вместо того чтобы скрыть это, я выпалила:
— У меня проблемы со сном.
Он не замедлил темп.
— Почему?
— Я вампир, — пошутила я без особого энтузиазма, глядя на свои ободранные костяшки пальцев. Последние несколько дней я слишком сильно колотила по груше, не используя повязки, и теперь моя кожа покраснела и болела.
Он проследил за моим взглядом и взял меня за руку. Я попыталась отдернуть ее, но он не позволил мне, тепло его ладони проникло в мою и распространилось по всему телу.
— Что это? — Он, нахмурившись, посмотрел на меня. — Ты что, дралась?
Я взглянула на наши переплетенные руки, тронутая тем, что ему было не все равно, что спросить. В то же время мне было неловко, когда он смотрел на мои руки, потому что костяшки моих пальцев были в синяках, а ногти, обкусанные до мяса, были покрыты облупившимся черным лаком. Мои руки выглядели как зона боевых действий, далекие от привлекательности.
— Ага, — сказала я, опустив глаза. — Я сражалась с белыми медведями и летучими мышами.
Он сжал мою руку крепче.
— Я серьезно.
— Успокойся, Барби. Я не дерусь.
— Тогда что же это такое?
Я простонала.
— Это от моей боксерской груши, ясно? У меня в комнате есть такая.
— Ты используешь что-нибудь, чтобы защитить свои руки?
— Да, но не всегда.
Его взгляд был пронзительным.
— Почему нет?
— Потому что мне нужна боль. Это лучше, чем боль внутри. — Я перестала дышать, только сейчас осознав, что только что сказала. Его взгляд стал свирепым, и я покраснела.
— Ты скучаешь по нему?
Этот вопрос вызвал дикую боль, которая пронзила меня насквозь. Я отдернула руку и схватила новый марлевый тампон, стараясь не смотреть на него. Мне было достаточно тяжело справляться с болью в одиночку, но терпеть ее под его всезнающим взглядом было настоящей пыткой. Я продолжила дезинфицировать его раны, и моя рука дрожала.
— А ты как думаешь? — Пробормотала я.
Он вздрогнул, когда я слишком сильно надавила на рану, и схватил меня за запястье, удерживая мою руку.
— Я думаю, ты пытаешься справиться с этим, но от этого только хуже. Прямо как в тот день на чердаке.