Шрамы
Шрифт:
Мейсен приветствовал меня кивком.
— Сатана.
Элай усмехнулся, переводя взгляд с одного на другого.
— Барби и Сатана? У вас двоих странное пристрастие к прозвищам.
Мейсен с легкой улыбкой произнес:
— Посмотри на нее и скажи мне, что она не похожа на сатану. Взгляни на этот свирепый взгляд. Бьюсь об заклад, она уже придумывает сотню способов, как превратить меня в пепел.
Я уперла руку в бедро.
— Конечно, это так, но не сотней способов, а миллионом.
Он усмехнулся.
— Удачи тебе в этом. Чтобы быть такой изобретательной,
Элай спросил меня:
— Почему ты здесь совсем одна? Ты кого-то ждешь?
— Не совсем. Я приехала сюда с другом, но отправила его на задание спасти мир от накачанных наркотиками бегемотов.
Мейсен усмехнулся:
— Ты хочешь сказать, что он сбежал от тебя, потому что больше не мог тебя выносить?
— Мейс! — Элай нахмурился, глядя на него.
— Что? Кто-то должен высказать факты.
— Что кто-то напрашивается на удар кулаком по своим интимным местам, — сказала я.
Улыбка Мейсена стала дьявольской.
— Итак, ты снова зациклилась на моих интимных местах. Это становится все лучше и лучше.
Гад.
— Послушай, ты…
— Не хочешь присоединиться к нам? — Спросил Элай, прежде чем я успела разразиться Третьей мировой войной. — Пока твой друг не вернётся.
Он выглядел таким очаровательным, когда предлагал это, что у меня не хватило духу отказаться, даже если это означало провести время с его глупым братом. Что-то приятное зашевелилось у меня в животе. Я крепко сжала зубы, злясь на себя, потому что ситуация быстро выходила из-под контроля. Я старалась держаться как можно дальше от Мейсена, когда мы проходили мимо киосков, и Эли был между нами, но это не сработало, потому что он всё ещё был чертовски близко, и желание посмотреть на него было почти невыносимым.
Несколько человек прошли мимо, с любопытством глядя на Эли. Я почти хотела предупредить их, что они рискуют врезаться в первый же столб, если не будут внимательнее смотреть по сторонам. Взглянув на Эли, я поняла, что он либо не заметил этого, либо ему было всё равно.
— Они всегда так пристально смотрят? — Спросила я его, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что они всё ещё смотрят на меня. Да, один из них всё ещё был там.
— Иногда, да, — ответил он.
— И тебя это не беспокоит?
— Не так уж сильно. После аварии это сильно беспокоило меня, но я привык к этому.
Никто не должен привыкать к такому, потому что это вообще не должно было произойти.
— Они идиоты, — сказала я.
— Им просто любопытно. Я не могу их за это винить.
— И всё же, есть ли у них хоть капля здравого смысла? Ты в инвалидном кресле, а не на летающей тарелке.
— Возможно, они нечасто видят людей с параличом конечностей, — предположил он.
Пара, которая шла в нашем направлении, тоже обратила внимание на Эли. На их лицах читалось сочувствие, и это только усилило моё раздражение. Я сердито посмотрела на них.
— В любом случае, смотреть на кого-то как на цирковой аттракцион — это неприятно и грубо, — произнесла я достаточно громко, чтобы они услышали. Они отвели взгляды в сторону, и на их лицах промелькнуло выражение
Я почувствовала на себе пристальный взгляд Мейсена и, оглянувшись, была готова ответить на него, но слова замерли у меня на губах. На его лице отразились удивление и благодарность, и он даже не пытался это скрыть. Воспоминания о том, как он держал меня за подбородок в своей комнате, и о том моменте в моем бассейне, все глубже проникали в мое сознание, разливаясь теплом по всей моей коже, и я снова не могла это контролировать. Я ничего не могла контролировать.
Я резко отвернулась от него, не желая, чтобы он заметил мое взволнованное выражение лица.
— Эм, я знаю, ты говорила, что я не обязан покупать тебе подарок, но я не могу перестать думать об этом. Я действительно хочу тебе кое-что подарить, — сказал Элай, и в его голосе прозвучали застенчивые нотки.
— Подарок? — Спросил его Мейсен. — Для чего?
— У нее был день рождения, — Ответил Элай.
Мейсен посмотрел на меня:
— Когда у тебя был день рождения?
Внезапно мне стало трудно дышать. Мне не понравилось искреннее любопытство, которое я заметила в его глазах. Оно создавало впечатление, что ему не всё равно.
— В день, когда я родилась, — спокойно ответила я.
— Шестнадцатого апреля, — вмешался Элай, прежде чем Мейсен успел заговорить, и глаза Мейсена расширились от удивления.
— Шестнадцатого… Но это был день…
— Ага, — перебила я его, чувствуя, как в горле начинает першить. — Отличные навыки дедукции. Удивительно. Разве твои приятели ещё не рассказали тебе об этом?
— Мы не говорим о тебе.
Я отвернулась.
— Теперь я это ясно вижу.
Что-то неописуемое промелькнуло на его лице, и воздух наполнился невысказанными словами. Мне нужно было перевести наш разговор в другое русло.
Я попыталась беззаботно улыбнуться Элаю.
— Как я уже говорила, ты действительно не обязан мне ничего дарить, но вот что ты можешь сделать: помимо своей безусловной преданности, ты также можешь поклясться, что будешь служить мне всю жизнь. — Я подмигнула ему.
Это должно было положить конец нашему разговору, но этого не произошло, потому что Мейсен не потерпел такого исхода.
— Я выиграю ей мягкую игрушку, — сказал он Эли, и тот кивнул, между ними возникло молчаливое взаимопонимание.
Я остановилась, чтобы взглянуть на них обоих, мое сердце начало бешено колотиться.
— Подожди, что? Что ты хочешь этим сказать?
— Именно то, что я сказал. Я хорошо стреляю, так что я выиграю тебе игрушку, и это будет подарок от Эли на твой день рождения, — произнес он бесстрастным голосом, но затем тихо добавил: — И от меня.
Мой желудок снова перевернулся от желания увидеть его. Этот человек хотел выиграть для меня подарок — всего лишь мягкую игрушку. Мне даже мягкие игрушки не нравились, я их ненавидела. С его стороны это было совершенно бессмысленно.